Альманах
  Главная страница

 

Выпуск: Предпубликации очередного номера

из портфеля редакции

Спинозистская концепция аффекта, ее развитие у Ж.Делеза и в современном делезианстве

С. Пуденко

Мощные постановочные "вдвижки" в надлежащий фокус проблематики "аффекта" крупнейшими отечественными мыслителями ХХ века не привели к резонансу и продвижению тематики и заглохли.
Тема "аффекта" с опорой на спинозовскую концепцию проблематизирована и вдвинута в надлежащий фокус Делезом начиная с работ 1969г
Концепция развита и применена рядом авторов в 2002-2005 в культурологии, теории мидиа, консциентального оружия и борьбы за власть, в образовании и других сферах.
тезисы доклада и экспозиция темы


"Спинозистская концепцпия аффекта. Ее развитие и применение у Делеза и в современном делезианстве "

(жанр- "путевые заметки")

тезисно

1. История попыток введения тематики аффекта как самозаконнной темы в советской философии и психологии(короткая экспозиция)

1933 Выготский общая, возрастная психология,дефектология ( насамом деле также общефилософски)
1970е Ильенков философская постановка тематики
1998 Давыдов "Новая теория деятельности", доклад

Все эти мощные постановочные вдвижки крупнейших отечественных мыслителей 20в в надлежащий фокус проблематики "аффекта" не привели к резонансу и продвижению тематики и заглохли. Напрочь

2. Тема "аффекта" с опорой на спинозовскую концепцию проблематизирована и вдвинута в надлежащий фокус Делезом начиная с работ 1969г
Поначалу философская концепция (историко-философская диссертация Д. при его официальной номинации ) , в рамках "онтологического выбора" Делеза и его "энергийной" концепции.
Затем - актуализирована, в рамках политической философии и т.п. (Тысяча Плато)

Наиболее продуктивно проблематика аффекта развита в главных работах и университетских курсах Делеза в 1977-1981г
- Курс (3года семинаров по философии Спинозы в ун-те Винсен)(1978-80)
- "Тысяча плато",особенно ее центральная гл 10 "Становление", 1980
- итоговая монография "Спиноза. Практическая философия", 1981 ( монография дополнена "по результатам" "вольного полета" в Тысяче плато, то же,но более строгое изложение)
Кратко о подходе Делеза и его продуктивном варианте решения этой центральной проблемы философской традиции
Самый общий смысл подхода - "открытая" система ,постнеклассика,соответсвующая вызовам эпохи .
Отсюда насущность такой проблематизации и исследований в разных сферах на ее основе (как и на основе других концептов ТП)

3. От Делеза к делезианству. Развитие и ветвление проблематики аффекта на основе разработанного подхода
Поздние работы Делеза по теме(1991-3)
Дальнейшее развитие рядом авторов(амер и австрал)
Этапная "Автономия аффекта" Брайена Массами, 1996, затем его монография "Притчи виртуального" 2002. Самозаконность аффекта (в противовес теориям интеллектуалистским,панлогистским, теориям "увядания аффекта" в "развитом индустр.обществе" -мейнстрим 20в )
Концепция развита и применена рядом авторов в 2002-2005 в культурологии, теории мидиа, консциентального оружия и борьбы за власть, в образовании и других сферах. Процесс пошел (наконец-то. После 3х заглохших - см. п.1)
Очень краткая х-ка этих работ (до 2005 )


примеч.
поскольку большинство упомянутых узловых работ и посл.исследований неизвестно у нас и не переводилось, а сама тематика тоже малоизвестна и представляется находящейся "на обочине", обзор будет в виде скетча и экспозиции ,или диспозиции, всей проблематики темы


СП



http: //www.christianhubert.com/hypertext/affect.html
affect
-------
In 1892, Charles Darwin categorized human affects into seven or eight discrete expressions, each with its own facial display: happiness, sadness, fear, anger, disgust, surprise, interest, perhaps shame, and their combination. (The Expression of the Emotions in Man and Animals) According to Darwin, "The same state of mind is expressed throughout the world with remarkable uniformity." He postulated that these innate patterns of feeling and facial display evolved as social signals "understood" by all members to enhance species survival. (cf ritualization ) For Darwin, our expressions of emotion are universal (that is, innate not learned) and they are products of our evolution. They are also, at least to some extent, involuntary, and feigned emotions are rarely fully convincing.

Neither our expressions nor our emotions are unique to human beings; other animals have some of the same emotions, and some of the expressions shown by animals ressemble our own. For Darwin, "He who admits on general grounds that the structure and habits of all animals have been gradually evolved, will look at the whole subject of expression in a new and interesting light." (Introduction to First Edition) Thus, while the illustrations below are found in the chapter on "Special Expressions of Animals", Darwin points out at the outset that "With mankind some expressions, such as the bristling of the hair under the influence of extreme terror, or the uncovering of the teeth under that of furious rage, can hardly be understood, except on the belief that man once existed in a much lower and animal-like condition." (intro.)


In previous centuries, facial expressions had been explained in terms of rhetoric or language, as in Charles Le Brun's 1698 treatise on the expression of the passions. Furthermore, most studies of facial expression were part of the study of physignomy -- the recognition of character through the study of the permanent forms of the features.


Did Darwin's treatise bypass language and extend expression across species? Or did his work, as some sholars have suggested, indicate a split status in the human face, becoming simultaneously a symptom of an organism's anatomical and physiological functioning and, in its relative impenetrability, the mark of the success or failure of a process of self-mastery and control implicit in the social construction of a normative individual? (Jean-Jacques Courtine and Claudine Haroche, Histoire du visage: Exprimer et taire ses йmotions, ref. in J. Crary Suspensions of Perception, p.99)

Modern accounts of expression recognise cultural "display rules" that regulate the expressions of emotion. The anthropologist Paul Eckman filmed the expressions of American and Japanese students as they watched gruesome footage of a primitive puberty rite. When the white-coated experimenter was in the room, Japanese students smiled politely during scenes that made the Americans recoil in horror. But when the subjects were alone, the Japanese and American faces were equally horrified. Although emotional expression is not linguistic, it is nonetheless communicative, and is expressive of internal states.

Do animals distinguish between public and private?
affect versus emotion?

Sigmund Freud related affect to instinct. He viewed affect as the qualitative expression of the quantity of instinctual energy and of its fluctuations. (Laplance and Pontalis)

In The Interpersonal World of the Infant, the child psychologist Daniel Stern describes infancy primarily in terms of affect. Stern describes infant experience as more unified and global than that of adults. According to Stern, infants "take sensations, perceptions, actions, cognitions, internal states of motivation, and states of consciousness, and experience them directly in terms of intensities, shapes, temporal patterns, vitality affects, categorical affects, and hedonic tones. (p.67) According to Stern, early in life, affects are both the primary medium and the primary subject of communication. Stern distinguishes "vitality affects" from "categorial affects." The former often take the form of a "rush." They are about a way of feeling, not a specific content of feeling. Music and dance convey vitality affects. For Stern, affective experiences enter the intersubjective domain through "affect attunement," primarily, but not exclusively in the mother/infant dyad.

Stern's descriptions of affect ressemble Deleuze and Guattari's references to "intensities." (see smooth/striated) In "the autonomy of affect," Brian Massumi takes up Deleuze's identification of affect with "intensity," and opposes affect to emotion. For Massumi, emotion is qualified intensity -- "the conventional, consensual point of insertion of intensity into semantically and semiotically formed progressions, into narrativizable action-reaction circuits, into function and meaning." Emotion expresses the "capture and closure" of affect, as well as the fact that "something has always and again escaped."This escape of affect is "the perception of one's own vitality, the sense of one's aliveness." ("The Autonomy of Affect, in Observing Complexity, p.285)

In Massumi's account, emotion and affect have different logics, and cultural theory would benefit from "an asignifying philosophy of affect." ( p.277.) Massumi takes issue with Frederic Jameson's claims about the "waning of affect." (see below) Instead, he cla ims that "our condition is characterized by a surfeit of it." With reference to Simondon's concepts of "implicit form," (see form / matter ) Massumi identifies the autonomy of affect as its participation in the virtual, in it openness.

In the Civilizing Process, Norbert Elias describes a historical process of restraint and moderation of affect that took place with the rise of court society. This new formation is apparent in the transformations of table manners and the new thresholds of shame and embarassment, in the "invisible wall of affects" which arises between one human body and another. According to Elias, the "civilizing process" creates new distances between adults and children and requires that children rapidly attain the advanced level of shame and revulsion that has occurred in the West over many centuries. Impulses that were once uncensored, such as "holding out the stinking thing for the other to smell" have disappeared from the waking consciousness of adults under the pressure of conditioning. Only psychoanalysis uncovers these unsatifiable desires, or "infantile" residues, in the form of unconsious, or dream content. For Elias, the superego is the psychological correlate of thse transformations of society.

For Freud, the dream work often separates affect from manifest content. This separation was for Freud one of the defining features of repression. The analysis of dreams can reveal how virtually every dream expresses certain infantile wishes and the conflicts precipitated by them. However, the screening of affect can work in both directions. Not only can infantile wishes be forbidden, but contemporary ones can be screened as well, especially those which arise in a transference relationship.

Freud's theories of Neuro-Psychoses (1894) proposed a general theory of neuroses by classifying them according to three defense mechanisms:

transformation of affect in conversion hysteria, (in which psychological problems induce medical
symptoms)
displacement of affect in obsessions,
exchange of affect in anxiety neuroses and melancholia.

In his studies of hysteria, Freud explored the relationship between affect and memory, especially instances when a memory excites an affect that it had not excited as an experience. He describe episodes that only became traumatic after the event. For example, in the Project, he describes a young girl (Emma Eckstein?) who....

For theories of Ahnlehnung "anaclitic" or cathexis--the way affect is "propped up" by objects -- see sexuality

Frederic Jameson refers to the "waning of affect" in postmodern culture.
Jean Baudrillard proposes to document it.
Does it also lead to a reduced desire for truth?

выготский
Связных воспоминаний из эпохи раннего детства обычно в сознании не сохраняется, настолько своеобразно организована память и настолько мало участвует она во всей деятельности сознания. Память выдвигается на первый план в последующих возрастах; и правильно было бы сказать, что мыслить для ребенка раннего возраста—значит разбираться в данных аффективно окрашенных связях и предпринимать своеобразные, соответственные этой внешней воспринимаемой ситуации действия. В этом возрасте господствует наглядное аффективно окрашенное восприятие, непосредственно переходящее в действие.

Само восприятие отличается двумя особенностями, на которых следует остановиться. Первая особенность восприятия — его аффективный характер. И. М. Сеченов4 считал важнейшей особенностью ребенка раннего возраста страстность этого восприятия. Всякое восприятие в раннем возрасте — страсть. Кто видел, как глядит ребенок на новую вещь, тот видел, чем существенно отличается это восприятие от нашего.


в раннем детстве вместе с возникновением речи возникает впервые то, что мне кажется самым существенным, положительным признаком сознания человека на последующих стадиях развития, именно смысловое и системное строение сознания.

Под системным строением сознания следует понимать, мне кажется, своеобразное отношение отдельных функций друг к другу, т. е. то, что на каждой возрастной ступени определенные функции стоят в известном отношении друг к другу, образуют определенную систему сознания.

Для раннего детства характерно такое взаимоотношение отдельных функций, при котором аффективно окрашенное восприятие и потому через аффект приводящее к действию, является доминирующим, находится в центре структуры, вокруг которого работают все остальные функции сознания. Для дошкольника это память, для других возрастов — какая-нибудь иная функция. Отчетливые межфункциональные отношения возникают именно здесь.

Системное строение сознания можно условно назвать внешним строением сознания, тогда как смысловое строение, характер обобщения — его внутренняя структура.


второй существенный момент—новое отношение ребенка к собственному аффекту. Ребенок не действует непосредственно под влиянием аффекта, а поступает наперекор своей тенденции. По поводу отношения к аффекту напомню о раннем детстве до кризиса трех лет. Наиболее характерно для раннего детства, с точки зрения всех исследований, полное единство аффекта и деятельности. Ребенок весь находится во власти аффекта, весь внутри ситуации. В дошкольном возрасте появляется мотив еще и в отношении других людей, что непосредственно вытекает из аффекта, связанного с другими ситуациями. Если отказ ребенка, мотивировка отказа лежит в ситуации, если он не делает потому, что ему не хочется этого делать или хочется делать что-либо другое, то это еще не будет негативизмом. Негативизм — такая реакция, такая тенденция, где мотив находится вне данной ситуации.

Второй симптом кризиса трех лет


за всяким переживанием стоит реальное динамическое воздействие среды в отношении к ребенку. С этой точки зрения, сущностью всякого кризиса является перестройка внутреннего переживания, перестройка, которая коренится в изменении основного момента, определяющего отношение ребенка к среде, именно в изменении потребностей и побуждений, движущих поведением ребенка. Рост и изменение потребностей и побуждений представляет собой наименее осознанную и наименее произвольную часть личности, и при переходе от возраста к возрасту у ребенка возникают новые побуждения, новые мотивы, иначе говоря, двигатели его деятельности претерпевают переоценку ценностей. То, что для ребенка было существенно важным, направляющим, становится относительным и неважным на следующей ступени.

Перестройка потребностей и побуждений, переоценка ценностей есть основной момент при переходе от возраста к возрасту. При этом меняется и среда, т. е. отношение ребенка к среде. Иное начинает интересовать ребенка, иная деятельность возникает у него, и перестраивается сознание ребенка, если сознание понимать как отношение ребенка к среде.



.

Младенческий возраст
Глава, написанная Л. С. Выготским к готовившейся им книге по детской (возрастной) психологии,

Давыдов
Л.С. Выготский решение проблемы движущей силы психического развития начал искать в эмоциональной сфере, в сфере аффекта и интеллекта (за интеллектом аффект). Правда, А.Н. Леонтьев полагал, что этот ответ Л.С. Выготского был не исчерпывающим (см. [11; 271]).
Альтернативой этому ответу послужили исследования самого А.Н. Леонтьева и его сотрудников, которые в начале 30-х гг. стали развертываться в Харькове. Цикл этих работ "возвращал концепцию в целом к идее порождения и развития сознания в практических действиях" (курсив мой. В.Д.) [11; 271

8. Столь же драматично выглядит и теоретическая попытка (именно незавершенная попытка) Л.С. Выготского искать движущую силу психического (познавательного) развития человека в его эмоциональной сфере, а не в развитии его деятельности. Наличие ее свидетельствует о противоречивости подхода позднего Л.С. Выготского к проблеме оснований психического развития человека: с одной стороны, таким основанием выступает деятельность, с другой аффект.

Но не исключено, что в этом противоречии был и пока еще не установленный нами смысл, связанный с тем, что эмоциональную сферу человека нельзя оторвать от нужд и потребностей его деятельности (можно предположить, что развитие человека существенно зависит от изменения его потребностно-эмоциональной сферы и, следовательно, от развития деятельности).

9. А.Н. Леонтьев с группой харьковских сотрудников не пошел в свое время за Л.С. Выготским в изучении структуры сознания, не признал развивающей функции эмоций, а вернулся к идее исследования процессов порождения и развития сознания в практической деятельности, к исследованию строения самой деятельности.

Если "вернулся к идее", то, следовательно, А.Н. Леонтьев в начале 30-х гг. вполне отчетливо осознавал, что эта идея была заложена в целостной концепции Л.С. Выготского и что эту идею необходимо развертывать и углублять посредством экспериментальных исследований (основные результаты этих исследований А.Н. Леонтьев представил в своей последней книге [10]). В ходе таких работ было сформулировано положение о развитии деятельности как необходимой основе психического развития человека. Вместе с тем в общем русле этих исследований целесообразно было бы продолжить разработку другой важной идеи Л.С. Выготского, выявляя их связи с потребностями деятельности.

Интересно, что подлинный смысл этого положения в должной степени был понят и оценен А.В. Запорожцем, который отмечал особую роль единства интеллектуального и эмоционального управления действиями человека при удовлетворении его потребностей. Так, он специально писал о том, что "лишь согласованное функционирование этих двух систем, лишь, как выражался Л.С. Выготский, "единство аффекта и интеллекта", может обеспечить полноценное осуществление любых форм деятельности..." [7; 259]. А.В. Запорожцу принадлежат весьма примечательные мысли, относящиеся к этой проблеме, и их нужно положить в основу соответствующих современных исследований управления деятельностью.



ДиЛанда
The extensive properties of an actual organism (as well as the
qualities which define its identity) are produced by spatio-temporal dynamisms (or what amounts
to the same thing, by self-organizing processes) driven by intensive differences. In other words,
individual organisms are "actualized" via a difference-driven morphogenetic process. As Deleuze
puts it:
“How does actualization occur in things themselves?...Beneath the actual qualities and
extensities [of things themselves] there are spatio-temporal dynamisms. They must be surveyed
in every domain, even though they are ordinarily hidden by the constituted qualities and
extensities. Embryology shows that the division of the egg is secondary in relation to more
significant morphogenetic movements: the augmentation of free surfaces, stretching of cellular
layers, invagination by folding, regional displacement of groups. A whole kinematics of the egg
appears which implies a dynamic”. {4}

Once the individual organism is produced, however, its extensities and qualities will hide
the original intensive process and its endogenous tendencies. In other words, the process will
become hidden under the product. But this product, in turn, will possess in addition to a well
defined set of properties (extensive and qualitative) an open set of capacities to interact with
other such individuals, organic and non-organic.

In particular, biological organisms are capable
of forming the heterogeneous assemblages we call "ecosystems" playing a given role in a
complex food web, and its constant flow of matter and energy. Deleuze refers to these
capabilities as "affects", the capacity of an individual to affect and be affected by other
individuals.
Given that the potential interactions which an organism may have cannot be given in
advance, its affects (as opposed to its qualities and extensities) do not form a closed set.

The term “affect” is closely related to the term “affordance” introduced by James Gibson
within the context of a theory of ecological interactions. {5} Gibson distinguishes between the
intrinsic properties of things and their affordances. A piece of ground does have its own intrinsic
properties determining, for example, how horizontal or slanted, how flat, concave or convex, and
how rigid it is. But to be capable of affording support to a walking animal is not just another
intrinsic property, it is a capacity which may not be exercised if there are no animals around.

Given that capacities are relational in this sense, what an individual affords another may depend
on factors like their relative spatial scales: the surface of a pond or lake may not afford a large
animal a walking medium, but it does to a small insect which can walk on it because it is not
heavy enough to break through the surface tension of the water. Affordances are also symmetric,
that is, they involve both capacities to affect and be affected. For example, a hole in the ground
affords a fleeing animal a place to hide, but such animal could also dig its own hole, thus
affecting or changing the ground itself. Similarly, an animal may flee because a predator affords
it danger but it itself affords nutrition to the predator. Thus the assemblages "walking animalsolid
ground-gravity" or "predator-prey-hole in the ground" reveal capacities which are
dependent on, but not reducible to, the assemblage components' properties. As Deleuze puts it:
“We know nothing about a body until we know what it can do, what its affects are, how
they can or cannot enter into composition with other affects, with the affects of another body,
either to destroy that body or to be destroyed by it, either to exchange actions and passions with
it or to join with it in composing a more powerful body”. {6}

Singularities and affects, endogenous tendencies and open-ended capacities, define the
realm of the intensive in Deleuze's ontology. As he argues, intensive thinking implies a
completely different conception of matter as well as constituting a major shift in Western ideas
on the genesis of form. An essentialist ontology assumes not only that form preexists it material
realization, but also that matter is an inert receptacle for eternal forms imposed on it from the
outside. Deleuze refers to this conception of morphogenesis as "the hylomorphic model".
Intensive thinking, on the other hand, breaks with essentialism by endowing matter with
morphogenetic capabilities of its own. Artisans and craftsman, in his view, understand this other
conception of matter and form, at least implicitly: they tease out a form out of an active material,
collaborating with it in the production of a final product rather than commanding it to obey and
passively receive a previously defined form. As Deleuze writes, the hylomorphic model:
“.... assumes a fixed form and a matter deemed homogeneous. It is the idea of the law that
assures the model’s coherence, since laws are what submits matter to this or that form, and
conversely, realize in matter a given property deduced from the form ....[But the] hylomorphic
model leaves many things, active and affective, by the way side. On the one hand, to the formed
or formable matter we must add an entire energetic materiality in movement, carrying
singularities....that are already like implicit forms that are topological, rather than geometrical,
and that combine with processes of deformation: for example, the variable undulations and
torsions of the fibers guiding the operations of splitting wood. On the other hand, to the essential
properties of matter deriving from the formal essence we must add variable intensive affects,
now resulting from the operation, now on the contrary, making it possible: for example, wood
that is more or less porous, more or less elastic and resistant. At any rate, it is a question of
surrendering to the wood, then following where it leads by connecting operations to a materiality
instead of imposing a form upon a matter...” {7}

Let me move on now and describe that other realm of the Deleuzian world which
complements the intensive: the virtual. Tendencies and capacities are both modal terms, that is,
unlike properties which are always fully realized in an individual entity, tendencies and
capacities are only potential, in that they may not ever be realized. This creates a fundamental
ontological problem for Deleuze because modal terms are typically treated in terms of the
concept of "possibility", and this concept has traditionally been associated with essentialism.
Although I cannot go into a full discussion of modal logic and its notion of "possible worlds", the
link between essences and possibilities can be easily grasped if we think that, like an essence,
which represents an eternal archetype resembling the entities which realize it, a possible state or
relation also resembles that which realize it. In other words, the process of realization seems to
add very little to a possibility other than giving it "reality", everything else being already given.
Possible individuals, for example, are pictured as already possessing the extensities and qualities
of their real counterparts, if only potentially. It is to deal with this problem that Deleuze creates
the notion of the virtual. In his words:


2} “What is the significance of these indivisible distances that are ceaselessly transformed and
cannot be divided or transformed without their elements changing in nature each time? Is it not
the intensive character of this type of multiplicity’s elements and the relations between them?
Exactly like a speed or a temperature, which is not composed of other speeds or temperatures,
but rather is enveloped in or envelops others, each of which marks a change in nature.” Gilles
Deleuze and Felix Guattari. A Thousand Plateaus. (University of Minnesota Press, Minneapolis,
1987). Pages 31-33.
3} Gilles Deleuze. Difference and Repetition. (Columbia University Press, New York, 1994)
Page 222.
4} Ibid. Page 214.
5} James J. Gibson. The Ecological Approach To Visual Perception. (Houghton Mifflin
Company, Boston 1979). Pages 15-16.
6} Gilles Deleuze and Felix Guattari. A Thousand Plateaus. Op. Cit. Page 257.
7} Gilles Deleuze and Felix Guattari. A Thousand Plateaus. Op. Cit. Page 408. (Italics in the
original).
8} Gilles Deleuze. Difference and Repetition. Op. Cit. Pages 211-212.
9} Gilles Deleuze and Felix Guattari. A Thousand Plateaus. Op. Cit. Page 408.

надточий кубанов
чувственно-эмоциональное состояние должно быть преодолено. Это состояние я буду называть аффективным состоянием тела. Состояние тела вызывается воздействием на него другого тела, и результат этого воздействия переживается страдательно, пассивным образом: тело претерпевает внешнее воздействие. И здесь сразу замечу, что аффективное состояние не тождественно аффекту. Аффект не есть состояние, таково первое негативное определение аффекта.

, вступить с воздействующими внешними объектами в отношения композиции, экстериоризировав свое внутреннее пространство. Я подчеркиваю здесь значение “композиции”2, достигнуть которой отнюдь не просто, ибо сопровождается она своей тенью — более простым, распространенным и печальным вариантом, “де-композицией”, разложением тела под внешним воздействием.

Если мы подключим к вырисовывающемуся силовому полю понятие аффекта, то картина получится у нас следующая.

Спиноза, видимо, был первым, кто различил аффективное состояние (affectio) и аффект (affectus). Различие это заключается в том, что “l'affection (affectio) renvoie a un etat du corps affecte et implique la presence du corps affectants, tandis que l'affect (affectus) renvoi au passage d'un etat a un autre, compte tenu de la variation correlative des corps affectants. ”3 Здесь я делаю особенное ударение на понятии перехода: это именно переход или система переходов, т.е. некое единство, обеспечивающее транзитивность телесных состояний друг по отношению к другу. Т.е. ударение на транзитивности, выполняющей специфическую роль, а не на смене одного состояния другим. Но это не все: аффект совмещен с некоторой деятельной способностью тела удерживать себя в бытии. Эта деятельная способность, или способность к действованию, может увеличиваться, а может уменьшаться. Уже на уровне любого состояния чувств заметно, что чувства, располагающиеся, согласно Спинозе, вблизи полюса печали-горести-неудовольствия, снижают нашу способность заботиться об удержании себя в бытии, снижают наши жизненные силы. Напротив, чувства, близкие к полюсу радости-удовлетворения, усиливают нашу способность деятельно относиться к миру, увеличивая нашу жизненную мощь.

Объединяет оба эти полюса чувств то, что они остаются во власти объектов, вызвавших их. И такова судьба любого телесного состояния: человек не покидает плана пассивности, страдательности и зависимости от объектов, пусть даже и замечательных, увеличивающих своим воздействием нашу жизненную мощь. Ибо эта радость и это усиление жизненной силы остаются радостью рабской по отношению к внешней причине.

Не то аффект. Он появляется там, где исчезают объекты. Там, где есть аффект, больше нет внешних объектов.

Можно сказать, что по-настоящему аффективно одаренный человек “пережигает” все свои восприятия в одну доминирующую форму. Таков, например, образ скупого, странствующий по разным эпохам литературной истории и неизменно привлекающий внимание своей способностью собирать свою самость, проводя любые впечатления, мысли, переживания через форму доминирующего чувства. Такова работа аффекта-страсти, страдательного аффекта. Если же вместо сведения к доминирующей форме мы имеем дело с горизонтом открытого и не прекращающегося перехода чувственных форм друг в друга, тогда это активная работа аффекта.

Aффективно одаренный человек по определению не впадает в ступор одного захватывающего его состояния, например, гордости, зависти, но переводит их в план отношения всего тела к событию, вызвавшему это состояние. Aффект и есть машина телесного перекроя, или готовности к таковому, и способности стать прозрачным и эластичным по отношению к событиям. Или, другими словами, аффект — это потенция тела производить сдвиг, сдвигать свои параметры в сторону усиления или ослабления способности вступать в отношения композиции с другими телами и событиями.

Можно ли все-таки выбраться из западни состояния, не прибегая при этом к необходимости само-изменения? Можно, на пути искусственного замещения аффективного перехода по линии чуждости к инаковости самого себя — сменой состояний, в которой переход обеспечивается наложением или совмещением состояний: например, в минуту депрессии или жизненных тягот решают развлечься, отвлечься, сменить воздействующий объект




Вернемся к аффекту: аффект есть такой переход одних состояний в другие, который не только не элиминирует внешний объект и состояние, им продуцируемое, но, напротив, осуществляет движение навстречу воздействующим объектам, вводя тело в поле чуждых ему воздействий, но тело, отличающееся от того, которое пребывает в ступоре переживания состояний: тело в аффекте пластично и прозрачно для внешних воздействий. Разомкнутая форма с расплавившимися параметрами: такой человек способен на всё, готов ко всему и может всё. И пульсация аффекта в нем — это возрастающе-снижающееся колебание способности-готовности к совмещению себя с инаковым, к размещению себя в другом и вмещению другого в себя как своего, ибо сопровождается коренной трансформацией своей “исходной” самости

2 Одно из важнейших понятий в философии Ж. Делеза.

3 Deleuze, Gilles. Spinoza. Philosophie practique. Editions de Minuit, 1979, p. 69 — ”…(affectio) отсылает к состоянию тела, претерпевающего воздействие, и заключает в себе присутствие тел, осуществляющих воздействие, в то время как аффект (affectus) отсылает к переходу от одного состояния к другому, принимая во внимание соответствующую смену воздействующих тел.” (Перевод мой — И. К.). См. также: Bertrand, Michele. Spinoza et l'imaginaire, PUF, 1983, ch. 2.


тут позитив аффектив линия сборки из др места



автралийц
7
The atmosfear of terror in the Western world is a product of the media and political construction of the West as perpetually at threat of a terrorist attack from a foreign, alien, politically defined “other”, where “insecurity…is the new normal” (Massumi 31). Framed in a rhetoric that portrays it as a battle for the Western values of democracy and freedom, the “war on terror” becomes not just an event in space and time but a metonym for a new world order, drawing on distinctions between “us” and “them” and “the West” and “others” (Osuri and Banerjee) and motivating collective identity based on a construction of “us” as victims and “them” as the objects of fear, concern and suspicion.

12The Australian Government’s response to the war on terror exemplifies what Brian Massumi terms “affective modulation” whereby the human response to the fear of terror, that of a reinforcement and renewal of collective identity, has been modulated and transformed from an affective response to an affective state of anxiety – what the authors term the atmosfear of terror. Affect for Massumi can be inscribed in the flesh as “traces of experience” – an accumulation of affects. It is in this way that Massumi views affect as “autonomous”. In the Australian context, after more than four years of collected traces of experiences of images of threat, responses to terrorism have become almost reflexive – even automated.

13Affective modulation in the Australian context relies on the regenerative capacity of fear, in Massumi’s terms its “ontogenetic powers” (45) to create an ever-present threat and maintain fear as a way of life. The introduction of a range of counter-terrorism strategies, internal-security measures, legislative amendments and policies, often without public consultation and timed to coincide with “new” terror alerts is testimony to the affective machinations of the Australian government in its response to the war on terror.

14Virilio and Lotringer called “pure war” the psychological state that happens when people know that they live in a world where the potential for sudden and absolute destruction exists. It is not the capacity for destruction so much as the continual threat of sudden destruction that creates this psychology. Keith Spence has stated that in times of crisis the reasoned negotiation of risk is marginalised. The counter-terrorism legislation introduced in response to the war on terror is, arguably, the most drastic anti-libertarian measures Australia has witnessed and constitutes a disproportionate response to Australia’s overall risk profile (Michaelsen). Some of these measures would once have seemed an unthinkable assault on civil liberties and unreasonably authoritarian. Yet in the war on terror, notes Jessica Stern, framed as a global war of good versus evil, policies and strategies that once seemed impossible suddenly become constructed as rationale, if not prudent.


массами
Each body’s reaction would be determined largely by its already-acquired
patterns of response.Thecolor alerts addressed bodies at the level of their dispositions
toward action. The system was not in any direct way a subjective
positioning device. It was a body-aimed dispositional trigger mechanism.

Bodies would be triggered into actions over the exact nature of which the
governmental emission of the perceptual cue had little direct control. Individuals
would inevitably express their attunement to the affective modulation
in their own unique ways. It was in a second moment, through the

7 On affect as “the primary ground for the continuity of nature,” see Alfred North Whitehead,
Adventures of Ideas (New York: Free Press, 1938), 183–84; and Brian Massumi, Parables for the
Virtual (Durham, NC: Duke University Press, 2002), 208–18.
8 This formula was suggested by Whitehead’s theorization of “the sensa as quali.cations of
affective tone.” The experience, he writes, “starts as that smelly feeling, and is developed by
mentality into the feeling of that smell.” This applies as well to the “affective tones” we call
“moods,” which must be considered “direct perceptions . . . on equal terms with the other
sensa.” In other words, philosophically, the theory of affect and emotion and the theory of
perception strictly coincide. The concept of affective tone will be discussed later in this article.
Whitehead, Adventures of Ideas, 246.

. The fear snowballs, as the reaction
runs its course. The fear is a dynamic ingathering of action assuring the
continuity of its serial unfolding and moving the reality of the situation,
which is its activation, down the line of fright.7 The experience is in the fear,
in its ingathering of action, rather than the fear being the content of an
experience. At the starting line, the affect of fear and the action of the body
are in a state of indistinction. As the action unfolds, they begin to diverge.
The action is linear, step-by-step, and dissipative, it exhausts itself. It runs its
course along the line of flight. The affective intensity, on the other hand, is
cumulative. It snowballs as the action unfolds, and when the running stops, it
keeps on rolling. Its rolling on after the running unwraps it from the action.
It comes out into itself. It is only now, past action’s stop-point, that it registers
as a feeling of fear as distinct from its acting out. What registers distinctly
with that feeling is the reality of the situation—which was and remains
fundamentally affective in nature. The reality of the situation is its affective
quality—its being an unfolding of fear, as opposed to anger, boredom, or love


To say that at this level the experience is in the fear, rather than the fear
being the content of an experience, is to say that its momentum-gathering,
action-driving, reality-registering operation is not phenomenal. It is the inwhich
of experience; in other words, experience’s immanence. But on the stopbeat,
the experience comes out, into itself, registering its quality. Its unfolding
then continues, along other lines. For it is only with the luxury of the pause
that the body can begin to distinguish the details of the situation, previously
lost to shock. It can look around, seeking to identify clearly the cause of the
alarm, and take in the surroundings in case further action is necessary. It
begins to perceive—to divide the situation into component parts, each with a
location relative to the others and each with a recognizable constancy of form.

Objects in spatial con.guration begin to appear, distinguishing themselves
fromthe fear in which they were enveloped. This enables re.ection.Whatjust
happened is placed under retrospective review and mapped as an objective
environment. The location of the threat is sought by following the line of
flight in reverse. The cause of the fright is scanned for among the objects in
the environment. Directions of further flight or objects that can serve for selfdefense
are inventoried. These perceptions and re.ections are gathered up
in recollection, where their intensity will ultimately fade. It is at this point, in
this second ingathering toward lowered intensity, in the stop-beat of action,
that the fear, and its situation, and the reality of that situation, become a
content of experience.
The unfolding reality of that fearful feeling has become the feeling of that
fear enfolded in perception.8
The perception has been wrapped in re.ection,
and the re.ection, in turn, has been taken up in memory. In recollection,
the affective unfolding has folded back in, at a different level, in a different
mode, after passing a threshold marked by the exhaustion of the action with
which the feeling grew. The threshold is a conversion point, on a number
of counts. It is where the nonphenomenal in-which of experience turns phenomenal,
passing into the content of experience, its immanence translated
into an interiority. At the stop-beat, the affective quality of the event comes
out in its purity from action, but as it does, it becomes quanti.able. It had
been, in its indistinction with action, the totality of the situation.

ту соул
http://www.situation.ru/app/jart.htm?act=view&id=1133

Версия для печати [Версия для печати]

Гостевые комментарии: [Просмотреть комментарии (0)]     [Добавить комментарий]



Copyright (c) Альманах "Восток"

Главная страница