Альманах
  Главная страница

 

Выпуск: N 5 (41), декабрь 2006г

Конкиста. Так начиналась Венесуэла

А.Н.Кофман

Конкиста Америки была очень дорогостоящим предприятием, и Карл, к тому же содержавший самый пышный двор в Европе, решил продать, вернее, «сдать в аренду» немецким банкирам часть несчитанных земель Нового Света. Сделка казалась взаимовыгодной: монарх получал разовую плату (по различным подсчетам, от 5 до 12 тонн золота) плюс дивиденды - незыблемую королевскую пятину; немецкие же владельцы приобретали целую страну, ограниченную с севера морем, с запада мысом Ла-Вега и с востока мысом Маркапан, но никак не ограниченную с юга («до моря» - просто было сказано в договоре), - страну, таившую в себе знаменитый Эльдорадо.

Франсиско Эррера ЛУКЕ
Перевод с португальского А. Богдановского. OCR & SpellCheck: Игорь Яковлев


Анонс

Популярный венесуэльский писатель Франсиско Эррера Луке принадлежит к наиболее интересным современным мастерам исторического романа. Казалось бы, «Луна доктора Фауста» посвящена локальному в исторической перспективе событию - завоеванию Венесуэлы конкистадорами, но главное в этом романе - тесное переплетение исторической и мифологической канвы. Возрождая, казалось бы, отживший жанр средневекового «рыцарского романа», Луке проявляет себя тонким психологом и блестящим стилистом. Он пишет историю покорения Америки как увлекательную книгу, в которой причудливая смесь фантазии с реальностью имеет строго документальную основу.



ПРЕДИСЛОВИЕ

Надев перевязь
И не боясь
Ни зноя, ни стужи, ни града,
Весел и смел,
Шел рыцарь и пел
В поисках Эльдорадо.
Но вот уж видна
В волосах седина,
Сердце песням больше не радо:
Хоть земля велика -
Нет на ней уголка,
Похожего на Эльдорадо.
Эдгар По. Эльдорадо


Каждое время взращивает свои мифы и легенды. Но не было в истории человечества более насыщенного легендами времени, чем эпоха великих географических открытий (XVI в.): перед изумленным взором европейцев распахнулись новые, полные чудес пространства и миры - и вдруг ожили и засверкали потускневшие в веках легенды античности и средневековья. В общественном сознании взбурлили новые мифы, принимая подчас характер массового психоза и вовлекая в свой водоворот тысячи жизней; самые, казалось бы, наивно-сказочные представления обрели явственность и заставили людей не только верить, но и действовать. Стоило услышать легенду об источнике вечной молодости, как сотня смельчаков загружалась в корабли и, рискуя жизнью, направлялась в неведомое, причем субсидировали эти дорогостоящие экспедиции отнюдь не сказочные короли, банкиры и губернаторы, хорошо знавшие цену деньгам.
В сказанном нет ни доли преувеличения. Участник второго плавания Колумба Хуан Понсе де Леон, ставший губернатором Пуэрто-Рико, услышав от индейцев легенду об острове Бимини, где бьет «источник вечной молодости», тут же обратился к королю с просьбой дать ему патент на поиски и колонизацию Бимини и на владение чудесным источником; и Фердинанд Католик удовлетворил его прошение. Снаряжая три корабля в Санто-Доминго, губернатор принимал в экспедицию и старых, и увечных, набрав, наверное, самый немощный экипаж в истории морского флота. В том была своя логика: к чему возрастная разборчивость, коли через пару-тройку месяцев экипаж омолодится в водах чудесного источника? В марте 1513 г. флотилия отплыла от берегов Пуэрто-Рико на северо-запад, к Багамским островам; корабли передвигались от острова к острову, и на каждом испанцы «опробовали» все источники и озера. Новый Свет предлагал европейцу такое разнообразие «чудес», что на этом фоне источник вечной молодости выглядел вполне правдоподобно. Обследовав залив Пария, куда впадает река Ориноко, Колумб совершенно уверился, будто открыл преддверия Земного Рая, и доказывал это в своих писаниях, ссылаясь на авторитетных богословов, и он же верил рассказам индейцев о племени людей-собак; первый историк Нового Света Пьетро Mapтире Д'Ангьера слышал рассказы моряков о тритонах и уверенно предрекал, что в открытых землях найдут также «листригонов и полифемов»; Веспуччи обнаружил острова, заселенные гигантами; Николаус Федерман (см. далее) наблюдал многоголовое чудище, пожирающее людей целыми деревнями; конкистадор и поэт Хуан де Кастельянос поминает в своих знаменитых «Элегиях» людей с двумя лицами, пигмеев размером с локоть, гиганта гермафродита; многие конкистадоры разыскивали на континенте царство амазонок, а Франсиско Орельяна, столкнувшись с индейцами, чьи жены сражались наравне с мужчинами, счел, что он так и достиг этого царства, - счел себе же в ущерб, потому что величайшая в мире река, которую он по праву первопроходца чаял назвать своим именем, была названа рекой Амазонок. В 40-е годы XVI в. многочисленные экспедиции испанцев и португальцев бродили по территориям нынешних Аргентины, Бразилии и Парагвая в поисках мифического Белого царства с Серебряной Горой; в пустынях Североамериканского материка скитались экспедиции, разыскивая страну Сивола, иначе страну Семи Городов; в верховьях Амазонки пытались обнаружить богатейшую страну Омагуа, в северных отрогах Анд - страну Херире. И над всеми этими раззолоченными царствами и городами, выраставшими в разгоряченном воображении конкистадоров среди непролазных болот и безлюдных пустынь всего лишь из слуха, присказки, предположения, возвышался, как бог-прародитель над сыновьями-богами, величественный, манящий образ Эльдорадо, в течение столетий принимавший на своем кровавом алтаре несчетные жертвы и жизни.
Долголетие легенды об Эльдорадо (она просуществовала аж до середины XIX в.) объяснимо не только ее вполне прагматической притягательностью, которой всегда прикрывалась неизбывная, детски-наивная вера человека в возможности утопии, но и тем, что в отличие от всех прочих химерических золотоносных царств, растаявших к началу XVII в. как дым, миф об Эльдорадо, по крайней мере поначалу, имел некоторые реальные обоснования, а главное - подкреплялся весомыми доказательствами в виде весомых слитков золота, привозимых из Америки. Миф об Эльдорадо возник из действительно практиковавшегося обряда муисков (Колумбия), связанного с избранием нового верховного вождя (сипы). Жрецы приводили нового избранника к озеру, где его ждал плот, нагруженный золотом и драгоценностями, умащивали его тело смолой, а затем через трубочки пудрили с головы до ног золотой пылью. Сияющий, как солнце, избранник всходил на плот, который четыре жреца выводили на середину озера; здесь он сбрасывал драгоценности в воду, дабы умилостивить живущую на дне змееподобную богиню Фуратену, и совершал омовение: если золотая пыль полностью смывалась с тела вождя - значит, жертва принята и он угоден богине. Этот обряд стал широко известен соседним и дальним племенам: о нем слышали конкистадоры в разных местах тропической Америки, в том числе и первые колонисты Колумбии и Венесуэлы. Очевидно, уже сами индейцы рассказывали, несколько преувеличивая, что этот обряд происходит достаточно часто; а уж испанцы изначально поняли эти рассказы таким образом, будто властитель страны каждое утро пудрит себя золотым песком, смывая его только на ночь; отсюда и возникло понятие «эль дорадо» - «золоченый человек». Что так поразило, так потрясло европейцев в этом обряде? Поразило «бессмысленное», казалось бы, разбазаривание золота; не понимая мифологической сути обряда, европейцы восприняли его как символ изобилия: раз золото смывается водою, швыряется в озеро, значит, его так много, что не жалко...
Слова «эль дорадо» быстро переросли свое первоначальное значение и получили смысл «мифический город», а затем и «золотоносная страна».
В марте 1520 г. в парадный зал дворца в Тордесильясе доставили от Кортеса так называемую королевскую пятину («законную» монаршью пятую долю от награбленных богатств Нового Света). Пред изумленными взорами двора предстали сокровища столицы астеков. <В современных научных текстах принято написание «астеки» вместо «ацтеки».>Теночтитлана: то было первое весомое доказательство существования Эльдорадо. Второе, куда более «весомое» - свыше тонны золота, - было доставлено тридцатью годами позже от Ф. Писарро, завоевателя Перу. В качестве выкупа за свою жизнь пленник испанцев Великий Инка Атауальпа предложил завалить пол комнаты, где его содержали (площадью 38 м2), золотыми предметами; испанцы онемели от восторга; восприняв их молчание как знак неодобрения, Атауальпа добавил: и высотою, докуда достигнет его рука (впрочем, эта безрассудная щедрость не спасла его). А конкистадоры на этой сделке невероятно обогатились: один Писарро, не считая золотого трона Великого Инки, получил 57 тыс. песо (за 10 в Кастилии можно было купить несколько акров плодородной земли); его офицеры тоже стали богачами; доля рядовых участников равнялась состоянию герцога. Представим теперь, как вкупе с этими сокровищами могли подействовать на европейцев ставшие широко известными описания садов Атауальпы: «В садах этих были высажены самые красивые деревья и самые замечательные цветы и благоухающие травы, которые произрастали в этом королевстве. Многие из них были отлиты из золота и серебра, причем каждое растение изображалось не единожды, а от маленького, едва видного над землей побега до целого куста в полный его рост и совершенную зрелость. Там видели мы поля, усеянные маисом. Стебли его были из серебра, а початки из золота, и было все это изображено так правдиво, что можно было разглядеть листья, зерна и даже волоски на них. В добавление к этим чудесам в садах Инки находились всякого рода животные и звери, отлитые из золота и серебра, такие, как кролики, мыши, ящерицы, змеи, бабочки, лисы и дикие кошки...»
Старший брат знаменитого конкистадора Эрнан Писарро переправлял королевскую пятину под охраной 60 солдат через Санто-Доминго, тогдашний центр заморских владений Испании (соответственно и центр распространения всех новостей и слухов). Приукрашенные рассказы солдат о богатстве Перу и о еще не покоренной стране Эльдорадо и подтверждавшие эти рассказы тяжелые сундуки королевской пятины привели колонию в неописуемое волнение. В 1534 г. аудиенсия (колониальные власти) Санто-Доминго послала королю прошение на разрешение экспедиции в составе 400 человек в Эльдорадо - это было первым упоминанием мифической страны в официальном документе. Тогда же, проездом в Санто-Доминго, Эрнан Писарро указал и «адрес» Эльдорадо (разумеется, заведомо неверный, ибо прибыльные предприятия такого типа конкуренции не терпят): по его словам, золотую страну надо было искать в глубине Карибского побережья по прямой линии на юг, между островами Эспаньола и Сан-Хуан - то есть во внутренних областях Венесуэлы. Его слова совпали с информацией прибрежных племен о золотых странах Херире и Омагуа, расположенных в глубине континента: отныне район поисков Эльдорадо был определен на столетие вперед. За десять лет, с 1530-го по 1540 г., во внутренние области нынешних Колумбии и Венесуэлы было направлено 10 широкомасштабных экспедиций на поиски Эльдорадо, унесших свыше тысячи жизней конкистадоров и десятки тысяч жизней аборигенов. О двух из этих экспедиций - Георга Хоэрмута фон Шпайера (или Спиры, как он известен в испаноязычной историографии), состоявшейся в 1535-1538 гг., и Филиппа фон Гуттена (1541-1546) - повествуется в предлагаемом вниманию читателя романе.


Известный современный венесуэльский писатель Франсиско Эррера Луке родился в Каракасе в 1927 г. Изучал медицину в столичном Центральном университете и в Саламанкском университете в Испании, затем стажировался в области психиатрии в Мадриде. Эррера Луке стал одним из основателей, а впоследствии руководителем кафедры психиатрии в Каракасском Центральном университете. В творческой деятельности венесуэльского ученого и писателя его чисто профессиональные интересы изначально сочетались со стойким интересом к истории родной страны. Развивая укоренившиеся в Венесуэле со второй половины XIX в. позитивистские учения, трактовавшие о влиянии климата, географической среды, расового смешения на психологический облик венесуэльца, Эррера Луке пытается объяснить изломы национальной истории психогенными факторами. Так, в своей первой книге «Первопроходцы Индий» ученый выделяет ряд общих психологических параметров в характерах конкистадоров и говорит о «психопатологическом наследии» первых колонистов, которое, по его мнению, ныне сказывается в высоком проценте психических заболеваний среди населения страны. В другой научно-популярной работе - «Вечный след» - Эррера Луке прослеживает процесс психической деградации европейских королевских династий, связанный с обеднением их генофонда. Эта проблематика развивается также в книгах «Психопатические личности» (1968), «Хозяева долины» (1978), «Боливар из плоти и крови» (1983) и других. Широкую литературную известность писателю принес его роман «Бовес Глухарь» (1972) о вожаке венесуэльских роялистов, противнике Боливара генерале Бовесе, прославившемся своей чудовищной жестокостью. Кроме того, Эррера Луке собрал и издал трехтомник исторических анекдотов (1981 -1983).
К какому жанру можно отнести публикуемый роман (1983)? С первого взгляда это типичный авантюрный, развлекательный роман на исторический сюжет, и так бы мы и ответили на поставленный вопрос, если б не одно существенное обстоятельство: дело в том, что этот роман строго, можно сказать, скрупулезно документален. Есть разного рода документализм в литературе, зависящий от степени участия художественного вымысла при обработке материала: писатель может сохранить основную событийную канву, вводя побочные вымышленные сцены и вымышленных героев; может изобразить исторических героев, домыслив ряд второстепенных персонажей; может, наоборот, почти полностью исключить художественный вымысел, внедрив документ в текст и приблизив произведение к историографическому эссе. В данном же случае мы имеем перед собой тот редкий тип романа без всяких внешних атрибутов документальности, в котором, однако, почти все события, ситуации и второстепенные герои воссозданы на основе хроник, свидетельств, писем, архивных разысканий. Материалы, послужившие источником для создания романа, автор указал в кратком историографическом приложении, разумно вынесенном за рамки художественного повествования, но имеющем исключительно важное значение для восприятия романа. Разумеется, без творческого воображения художественный текст возникнуть вообще не может, тем более что бреши в документальном материале (особенно о европейском периоде жизни героя) оставляли автору право на собственные версии и гипотезы; следует оговорить при этом и то, что хроники, свидетельства с чужих слов и дневники не являются стопроцентно достоверными историческими источниками, поскольку допускают любого типа случайные или намеренные искажения. Последняя оговорка необходима в связи с самым интригующим моментом сюжета - эпизодом кратковременного пребывания героя в Эльдорадо. Несомненно, исходивший из уст самого Гуттена, зафиксированный в хронике падре Агуадо и пересказанный Овьедо-и-Баньосом (см. приложение), этот эпизод намеренно подан автором таким образом, что у читателя до конца остаются сомнения как в его истинности, так и вымышленности (хотя уж кому, как не писателю, профессиональному психиатру, было знать, что существуют случаи, так сказать, «мифологического галлюцинирования», которых и в наше-то время предостаточно, а уж в легендарную эпоху конкисты им было несть числа!). Последуем примеру автора и не станем ни очаровывать, ни разочаровывать читателя: пусть каждый трактует этот эпизод, исходя из своего воображения.
При всей своей документальности произведение Эрреры Луке обладает явно выраженными чертами средневекового рыцарского романа, хотя, казалось бы, два этих жанра, роман рыцарский и документальный, совершенно несовместимы. Столь странный симбиоз продиктован в первую очередь самим материалом: перефразируя известное выражение Гонкуров о том, что «история - это роман, бывший в действительности», можно сказать, что история покорения Америки - это рыцарский роман, бывший в действительности; не случайно вид Теночтитлана заставил соратника Кортеса Берналя Диаса вспомнить чудеса из самого известного рыцарского романа той поры - «Амадиса Галльского». Однако в обращении к старинному жанру можно увидеть не только естественное «давление» материала, но и момент сознательной стилизации.




***

Вне учета этой внутренней ориентации на традицию рыцарского романа произведение Э. Луке может показаться как бы выпадающим из контекста современной латиноамериканской литературы в том качестве, в каком она предстала перед нами в 70-е годы. Писатель сознательно отказывается от столь характерной для нее сложной повествовательной техники с совмещением планов, фрагментарностью, хронологической смещенностью, внутренним монологом и т. п.: его проза нарочито традиционна, проста, уравновешенна, обстоятельна, действие развивается линеарно, характеры, портреты, антураж прописаны со «старомодной» тщательностью. Другой стилизаторский момент касается многочисленных «случайных» встреч героев, узнаваний, совпадений, от которых также веет чем-то «старомодным» и не вполне правдоподобным, поскольку такого типа фабульные построения были как раз очень свойственны рыцарскому роману, хотя и не только ему. Еще один элемент стилизации - обилие в романе эпизодов, связанных с предсказаниями, черной магией, ведовством, пророческими снами, мифологическими персонажами и т. п.: эти предрассудки для человека XVI в. были реальностью, причем реальностью не менее значимой, чем мифический Эльдорадо, а автор старается представить события глазами героев. Наконец, традиции рыцарского романа соответствует и главный герой: человек храбрый, благородный, с безупречным чувством чести, он к тому же одержим средневековым рыцарским комплексом. Если Гуттен таковым в действительности и был (поверим автору, изучавшему его письма и дневники), то его придется признать белой вороной в стае конкистадоров.

В своем романе Эррера Луке оперирует фактами национальной истории, хорошо известными венесуэльскому читателю и, может быть, не вполне понятными читателю русскому; поэтому необходимо дополнить послесловие автора, объяснив предысторию появления Ф. Гуттена в землях Нового Света, а также обозначив события, оставшиеся за рамками повествования.
1 августа 1498 г., огибая остров Тринидад, адмирал Колумб заметил на юге низкий выступ суши: с левого борта флагманского корабля лежал доселе неведомый Южноамериканский материк; через 4 дня европейцы впервые ступили на его земли. В эту свою третью экспедицию в Америку Колумб открыл дельту великой реки Ориноко, залив и полуостров Пария и богатый жемчугом остров Маргарита - т.е. часть территории нынешней Венесуэлы. Как только в 1499 г. была отменена монополия адмирала на открытие новых земель на Западе, по его следам ринулись многочисленные экспедиции, частью возглавляемые его бывшими спутниками по первым плаваниям. В 1499 г., П. Ниньо и А. Охеда обследовали северное побережье материка на 1200 км; увидев многолюдные свайные поселки на воде, Охеда окрестил один из заливов Венесуэлой (букв. - «маленькая Венеция»), и это название позже распространилось на весь южный берег Карибского моря до дельты Ориноко включительно.
Мощный стимул к освоению Венесуэлы дала экспедиция П. Ниньо, из которой испанцы привезли 38 кг жемчуга, выменяв его у индейцев на безделушки. Ни одно испанское заморское предприятие XV в. не обогатило так его участников, как это; а вместе с жемчугом моряки доставили в Европу первые сведения о богатых золотом странах, лежащих в глубине материка. Слухи об успешных предприятиях распространялись с поразительной для того времени быстротой: через несколько месяцев после возвращения Ниньо на родину (апрель 1500-го) часть поселенцев Санто-Доминго перебралась на остров Кубагуа, где основала первую в Венесуэле колонию. Поначалу дела шли хорошо: колонисты занимались добычей жемчуга, собирая его не менее чем на 75 тыс. дукатов в год; к этому еще «прирабатывали» и работорговлей, устраивая рейды на материк за индейцами и продавая их на Эспаньоле. Однако вскоре жемчужные отмели оскудели, все ощутимее становились трудности с добычей пропитания и питьевой воды; поселок безлюдел, хирел, и даже присвоение ему в 1523 г. титула города с пышным названием Новый Кадис не смогло его реанимировать; в 1543 г., разрушенный ураганом, он окончательно прекратил свое существование.
В 1527 г. по решению аудиенсии Санто-Доминго в Венесуэлу для налаживания контакта с местными индейцами и исправления «ошибок», допущенных рабодобытчиками, был направлен Хуан де Ампиес, вошедший в историю страны под именем Хуан Добрый. Выгрузившись на материковом побережье с 60 солдатами, Ампиес основал поселение Санта-Ана-де-Коро, подружился с местным касиком Манауре и даже сумел обратить того и часть его подданных в христианскую веру. Идиллия длилась недолго. Через два года, в феврале 1529 г., в Коро прибыло 780 авантюристов из различных стран Европы во главе с немцем Амвросием Эйхингером (в испанском варианте Альфингер), предъявившим свои права губернатора Венесуэлы и повернувшим политику колонизации в иное русло.
Чтобы понять причины этого нежданного немецкого вторжения на землю Нового Света, нам придется перенестись в Европу, в 1519 г. В тот год испанский монарх Карл Габсбург получил из рук папы корону Священной Римской империи; однако этого радостного события в его жизни не случилось бы без финансовой поддержки богатейших банкирских домов Германии - Фуггеров, Сайлеров и Вельзеров, кредитором которых был еще его дед, император Максимилиан Габсбург. По подсчетам историков, корона обошлась Карлу в полмиллиона дукатов: в руки Фуггеров перешли рудники в Тироле, Зальцбурге, Венгрии, Испании и некоторые земли в Южной Америке. В период правления Карла немцы играли огромную роль в политической и культурной жизни Испании: они стали владельцами типографий и верфей, наводнили навигационные школы и университеты, обрабатывали плодороднейшие земли на средиземноморских берегах, взяли в свое управление рудники и мануфактуры, получали высшие военные чины (в качестве личной гвардии король привел из Австрии 4 тыс. немецких солдат). Эта ситуация порождала в Испании сильнейшее недовольство: кортесы расценивали немецкое присутствие как «оскорбление Кастилии», ученые мужи с возмущением подсчитывали богатства, утекающие в карманы немецких банкиров, но Карл не прислушивался к общественному мнению (антинемецкие настроения испанцев ярко отражены в романе Эрреры Луке).
Конкиста Америки была очень дорогостоящим предприятием, и Карл, к тому же содержавший самый пышный двор в Европе, решил продать, вернее, «сдать в аренду» немецким банкирам часть несчитанных земель Нового Света. Сделка казалась взаимовыгодной: монарх получал разовую плату (по различным подсчетам, от 5 до 12 тонн золота) плюс дивиденды - незыблемую королевскую пятину; немецкие же владельцы приобретали целую страну, ограниченную с севера морем, с запада мысом Ла-Вега и с востока мысом Маркапан, но никак не ограниченную с юга («до моря» - просто было сказано в договоре), - страну, таившую в себе знаменитый Эльдорадо. В 1528 г. Эйхингеры и Сайлеры заключили с королем контракт, по которому они обязывались завоевать и заселить указанную территорию, основать два города с 300 жителями и три крепости, снарядить 50 опытных рудознатцев для разведки и разработки залежей ценных металлов и, главное, неукоснительно платить королевскую пятину со всех доходов - при этом имея вечное право на владение означенными землями, право верховного суда и беспошлинной торговли, право обращать индейцев в рабство, назначать своих наместников, держать собственный флот и пр. В 1530 г. владельцы контракта передали его без всяких изменений Варфоломею Вельзеру, породнившемуся с королевским семейством благодаря браку одной из своих дочерей.
Немецкие агенты в Венесуэле вовсе и не думали о колонизации как о сознательной деятельности, дающей хоть и медленные, но верные всходы. Они приехали для того, чтобы искать, завоевывать и отбирать, чтобы разбогатеть одним махом, сняв золотые пенки с индейских цивилизаций. Вот почему ни городов они не основали, ни крепостей не построили (не считая хилого поселка на озере Маракайбо), ни недр не разведали (несчастные рудознатцы, лишенные содержания, большей частью погибли в первые же месяцы пребывания в Америке). Все силы, средства, людей они бросили на поиски Эльдорадо, сопровождавшиеся ожесточенными войнами с индейцами.

Альфингер, которого даже его соратники, отнюдь не склонные к сантиментам, осуждали за излишнюю жестокость, в первый же год своего пребывания в Венесуэле навел такой ужас на индейцев, что окрестности Коро обезлюдели на десятки миль вокруг. Он устраивал «показательные» избиения индейцев, продавал их в рабство целыми селениями, убивая детей и стариков, пытками вымогал ценные вещи, во время походов сковывал носильщиков за шеи цепями и обручами, а если кто обессиливал, рубил головы, чтобы не тратить время на расклепку ошейника. Теми же методами действовал и его заместитель, капитан-генерал Николаус Федерман, прибывший в Коро в 1530 г.; этих двух конкистадоров великий гуманист Лас Касас сравнивал с лютыми тиграми, бешеными волками и львами. В начале 1531 г. Альфингер пустился в экспедицию к озеру Маракайбо, по пути насилуя, пытая и убивая; награбив 100 тысяч дукатов, он отправил Иньиго де Баскониа с ценным грузом обратно в Коро, а сам устремился на юг, в горную золотоносную область. Обезумевшие от голода люди Баскониа по пути хватали и пожирали индейцев; когда же они сожрали индейца, добровольно служившего им проводником, их обуял такой ужас, что они разбежались друг от друга куда глаза глядят и все погибли, за исключением Франсиско Мартина, чья судьба описана в романе. Во время перехода через высокогорные области Анд 300 человек из экспедиции Альфингера погибло от мороза и от стрел индейцев. Однажды, когда Альфингер отделился от основной колонны, беседуя со своим офицером Эстебаном Мартинесом (оставившим подробнейший отчет об экспедиции), его горло, как божья кара, пронзила неизвестно кем и откуда выпущенная стрела. Поредевший отряд был вынужден повернуть обратно.
Прибыв в Коро, Федерман тут же организовал собственную экспедицию, проходившую с сентября 1530 г. по март 1531 г. Он отправился из поселка на юг со 110 солдатами, разграбив по пути несколько селений и захватив в качестве носильщиков 500 индейцев. Помимо грабежа, Федерман ставил своей целью выйти к так называемому Южному морю (в то время еще никто не представлял себе истинных размеров материка), о богатствах которого индейцы, желая поскорее отделаться от непрошеных гостей, рассказывали всякие небылицы. Миновав лесную область Карибского побережья, конкистадоры увидели перед собой бескрайнее море венесуэльских льяносов и повернули назад. В долине Баркисимето Федерман обнаружил «племя пигмеев» и нескольких из них забрал с собой. Касательно карликовых индейцев, фигурирующих и в романе Эрреры Луке, приведем высказывание авторитетного этнографа А. Яна: «В пограничных районах штатов Лара и Фалькон чаще, чем в других местах, встречаются низкорослые люди. Правомерно предположить, что столетия назад процент карликов, рождавшихся в процессе естественного отбора, был куда более высок - их было, может, и не так много, чтобы образовывать целые общности, как показалось Федерману, но вполне достаточно, чтобы первые европейцы восприняли их не как простые исключения». Вернувшись в 1531 г. в Европу, Федерман написал увлекательную «Индийскую историю» - беллетризованный отчет о своей экспедиции, в котором всячески стремился подчеркнуть заманчивые перспективы освоения Венесуэлы. В 1533 г. он заключил с домом Вельзеров контракт на 7 лет, обязывающий его вести все торговые операции в Новом Свете и любыми способами приумножать состояние банкиров; однако вопреки его ожиданиям губернатором Венесуэлы был назначен Георг фон Шпайер (Хоэрмут).

О дальнейших событиях читатель узнает из романа. Мы же дополним развязку, проследив судьбы двух важнейших героев - друга Гуттена, Николауса Федермана, и его врага, Хуана Карвахаля.

Желая избавиться от опасного соперника, Шпайер оставил Федермана управлять Коро в отсутствие Гуттена. Но тот и не думал сидеть на месте, а стал пытаться проникнуть в легендарную страну Херире. Столкнувшись в долине Боготы с двумя другими экспедициями - конкистадоров Белалькасара и Кесады, также предъявлявших свои права на страну муисков, - Федерман отправился в Европу ожидать решения третейского суда. Тем временем Вельзер предъявил ему иск на 110 тыс. дукатов и засадил его в долговую тюрьму. Выйдя на свободу, Федерман подал на Вельзера в суд, обвинив его в обмане испанского монарха и утаивании королевской пятины. Поскольку никаких доказательств у него не было и быть не могло, то, чтобы выпутаться из создавшегося положения, он через некоторое время вдруг «серьезно заболел» и, находясь «при смерти», в присутствии нотариуса, духовника и свидетелей признался в своей клевете на Вельзера, тут же получил отпущение грехов, после чего благополучно «выздоровел». Он только не учел, что со смертью шутки плохи - через полгода, в феврале 1542 г., смерть действительно настигла его.
Хуан же Карвахаль, назначенный губернатором Коро в отсутствие Гуттена, заслужил прозвище Злого Хуана. Судьба его была короткой: в 1546 г. в Венесуэлу прибыл лиценциат Толоса с миссией наказать губернатора за совершенные им преступления, о которых читатель узнает из романа. На суде Карвахаль яростно защищался, обвиняя всех и вся, но приговор был суровым: повесить.
И еще несколько слов о других героях романа. После недолгого правления Толосы губернатором Венесуэлы стал Хуан де Вильегас (1649-1653). Неутомимый путешественник, он совместно с Дамианом де Барриосом разведал залежи золота в провинции Ниргуа и основал поселения Баркисимето, Пальмас, Ниргуа, Вильяррика и Нуэво-Херес. Педро де Лимпиас, неугомонный фанатик Эльдорадо, вернувшись из экспедиции Гуттена, сбежал от своих немецких хозяев и на собственный страх и риск продолжал поиски мифического царства, пока не погиб в сельве. В списке членов экспедиции капитана Диего де Лосадо (1567) мы обнаружили имена Диего де Монтеса, Эстебана Мартина и Франсиско Герреро (последний значится с пометкой «пленник турок»).
Обвинения Федермана, хоть и голословные, были на руку короне. Вельзерам предъявили иск в несоблюдении пунктов договора. Банкиры яростно отстаивали свои права на Венесуэлу, пока после 16-летней тяжбы в 1556 г. не отказались от своих претензий. Контракт был ликвидирован.
На этом кончается история немецкого присутствия в Венесуэле, но до окончания истории поисков Эльдорадо еще очень далеко. Постепенное прояснение истинных размеров громадного материка дало новые стимулы к распространению легенды об Эльдорадо, а золото астеков, инков, муисков только распаляло горячечное воображение испанцев. Миф об Эльдорадо срывал с места домоседов, заставлял пускаться в опасные путешествия людей самых мирных профессий.
Открыть Эльдорадо так никто и не смог, а «закрыл» Эльдорадо великий немецкий ученый и путешественник А. Гумбольдт, пересекший внутренние области Венесуэлы и опровергший представления о возможности существования здесь развитой цивилизации. На том кончается бурная и, увы, недоброй памяти история Эльдорадо.
...Хоть земля велика,
Нет на ней уголка,
Похожего на Эльдорадо.

А. Кофман

---

Источник и книга Луке полностью-
http://www.litportal.ru/genre24/author1765/read/page/1/book9373.html

---

Версия для печати [Версия для печати]

Гостевые комментарии: [Просмотреть комментарии (1)]     [Добавить комментарий]



Copyright (c) Альманах "Восток"

Главная страница