Альманах
  Главная страница

 

Выпуск: Предпубликации очередного номера

из портфеля редакции

Обсуждение докладов в "гуманитарном блоке" модернизации

Полтерович В.М., Ю.В. Громыко, Глазунова О.И.

Необходимо долгосрочное планирование, предусматривающее определенную последовательность смены освоенных технологий с тем, чтобы в конечном итоге достичь передовой технологической границы. При этом процесс планирования должен быть непрерывным («скользящим»), так что к началу каждого года должна разрабатываться система взаимоувязанных долгосрочных, среднесрочных и краткосрочных планов. Разумеется, выполнение планов должно достигаться не за счет административного принуждения, а за счет рыночных стимулов и в рамках рыночных механизмов. Государство должно играть роль координатора не только на стадиях отбора и реализации проектов, но и на стадии их инициации. При этом формат взаимодействия далеко выходит за обычные рамки частно- государственного партнерства, которое, впрочем, может использоваться на заключительном этапе процесса планирования и в процессе реализации планов.

В. М. Полтерович

КОММЕНТАРИЙ К ДОКЛАДУ

Ю.В. Громыко и др.

«Технологически состоятельная модернизация. Как капитализировать интеллект страны»

Ряд базовых положений доклада близки тезисам, сформулированным в нашем проекте «Стратегия модернизации российской экономики», М.: Алетейя, 2010. В частности, авторы, по-видимому, согласны с тем, что России предстоит длительный период догоняющего развития, основанный на технологических заимствованиях с постепенным переходом на инновационный путь развития. При этом они подчеркивают необходимость инновационной активности с самого начала, и в этом у нас нет разногласий: важно лишь понимать, что на нынешнем этапе инновации (разработки, «новые для мира») не могут служить основным двигателем российского экономического роста[1]. Далее, авторы согласны с тем, что эффективное широкомасштабное заимствование – сложный процесс, требующий значительных творческих усилий и существенного участия государства. В частности, для успеха догоняющего развития необходимо долгосрочное планирование, предусматривающее определенную последовательность смены освоенных технологий с тем, чтобы в конечном итоге достичь передовой технологической границы. Есть, однако, существенные различия в понимании того, как должна быть устроена институциональная система, обеспечивающая успех догоняющего развития.

В качестве центрального института этой системы авторы предлагают аналог Федеральной контрактной системы США. Я не понимаю, почему именно ФКС, нацеленная на поддержание военного превосходства и технологического лидерства должна служить образцом для догоняющей страны. На мой взгляд, нам необходима система интерактивного управления ростом, включающая национальную инновационную систему, систему координации экономической политики и систему интерактивного планирования. Последняя компонента СИУР является ведущей. Ее задача – формировать народнохозяйственные планы основе проектов модернизации секторов и регионов, разрабатываемых в процессе диалога федеральных и региональных администраций, ассоциаций бизнеса и представителей .гражданского общества[2]. При этом процесс планирования должен быть непрерывным («скользящим»), так что к началу каждого года должна разрабатываться система взаимоувязанных долгосрочных, среднесрочных и краткосрочных планов. Разумеется, выполнение планов должно достигаться не за счет административного принуждения, а за счет рыночных стимулов и в рамках рыночных механизмов. Государство должно играть роль координатора не только на стадиях отбора и реализации проектов, но и на стадии их инициации. При этом формат взаимодействия далеко выходит за обычные рамки частно- государственного партнерства, которое, впрочем, может использоваться на заключительном этапе процесса планирования и в процессе реализации планов.

В Приложении содержится конспективное изложение основных идей СИУР. Однако уже из приведенного выше совсем краткого описания видно, что задачи интерактивного планирования далеко выходят за рамки задач, решаемых ФКС. Кроме того, научно-техническая политика ФКС существенно отличается от политики, рациональной в условиях России.

Мне кажется спорной идея авторов доклада о том, что « в стране формируется новый класс, который будет кровно заинтересован в модернизации и инновациях и потащит эти процессы на своих плечах и в рамках государственного целеполагания Razvitiya», и что «экономической основой этого класса должен стать новый институт собственности – собственность на трансфер технологий.» (Стр. 3). Быстрая модернизация требует, видимо, консолидации всех основных общественных групп. Необходимость модернизации уже осознана большинством. Нужна политическая воля для того, чтобы запустить процесс формирования интерактивной системы модернизации. В дальнейшем сама эта система будет формировать модернизационную массовую культуру.

Хотелось бы, чтобы ряд базовых понятий доклада были определены более точно и сопоставлены с уже известными понятиями.

Не вполне ясно, что имеют в виду авторы под технологической состоятельностью модернизации.

И в политических документах, и в большинстве научных работ, посвященных выбору стратегии модернизации, ее конечной целью считается выход на передовую технологическую границу. Может ли успешная в этом смысле модернизация быть технологически несостоятельной?

Говоря о метапромышленности, авторы, кажется, имеют в виду «создание технологий широкого применения» и при этом утверждают, что существуют регулярные технологии разработки ТШП. Если это так, то вопрос заслуживает гораздо более детального обсуждения.

Сессии стратегического сценирования, важность которых подчеркивается в докладе, являются, видимо, одним из вариантов Форсайта. Так ли это, и в чем их преимущество над другими методами?

Авторы считают лазеростроение будущей технологией широкого применения и едва упоминают нанотехнологии, которые целый ряд специалистов считают наиболее вероятными кандидатами на ТШП. Необходимо более детальное рассмотрение и сопоставление обоих вариантов.

Заслуживает более детального разъяснения и разработки идея проектного университета. Но кажется, что проектные университеты должны дополнять университеты исследовательские, а не вытеснять их.

 

ПРИЛОЖЕНИЕ

 

Стратегия модернизации российской экономики: система интерактивного управления ростом[3]

Губернаторские чтения, г. Тюмень, 18 ноября 2010 г.

В.М. Полтерович , ЦЭМИ РАН, Москва

1. Вводные замечания

В экономическом отношении Россия серьезно отстала от передовых стран: российский душевой ВВП по паритету покупательной способности составляет примерно треть американского показателя и около 45% душевого ВВП Германии, Франции, Великобритании.

В России, как и в других странах аналогичного уровня развития, фирмы за редким исключением не предъявляют спрос на инновации: им выгоднее заимствовать. Попытки правительства идти против рынка, навязывая ему «инновационную стратегию», могут привести лишь к снижению эффективности. Немногие предприятия, способные получать прибыль от освоения принципиально нового, сосредоточены в нескольких передовых регионах и работают почти исключительно на экспорт. Остальные оказываются на периферии государственного внимания. Это ведет к разобщенности бизнеса и государства, к обилию незавершенных инициатив и масштабным издержкам.

И теория, и опыт разных стран с очевидностью демонстрируют, что в такой ситуации ставить задачу немедленного перехода на инновационный[4] путь преждевременно. Необходимо выработать стратегию, обеспечивающую мобилизацию усилий для эффективного заимствования и постепенного перехода к инновационному развитию. При этом следует добиваться модернизации широкого круга перспективных отраслей.

2. Система интерактивного управления ростом (СИУР)

Анализ стратегии стран, решивших задачу догоняющего развития, показывает, что для успеха необходима нестандартная институциональная конструкция. Она должна включать в себя национальную инновационную систему, настроенную на решение задач заимствования, обеспечивать координацию различных типов экономической политики для увеличения абсорбционной способности[5] страны и опираться на систему интерактивного планирования, предусматривающую взаимодействие правительства, бизнеса и гражданского общества в процессе формирования и реализации крупномасштабных модернизационных проектов. Эти три элемента в совокупности образуют то, что я называю Системой интерактивного управления ростом (СИУР). Ее формирование, на мой взгляд, должно стать основой стратегии модернизации российской экономики.

2.1. Интерактивное планирование

Система индикативного (интерактивного) планирования в ее обновленном варианте должна стать важнейшей составной частью механизма модернизации. Четыре принципа, лежащие в основе этой системы, представляются наиболее существенными. Во-первых, планы формируются на основе проектов модернизации секторов и регионов, разрабатываемых в процессе диалога федеральных и региональных администраций, ассоциаций бизнеса и представителей гражданского общества[6]. Во-вторых, процесс планирования является непрерывным («скользящим»), так что к началу каждого года разрабатывается система взаимоувязанных долгосрочных, среднесрочных и краткосрочных планов. В-третьих, выполнение планов достигается не за счет административного принуждения, а за счет рыночных стимулов и в рамках рыночных механизмов. В-четвертых, государство играет роль координатора не только на стадиях отбора и реализации проектов, но и на стадии их инициации. При этом формат взаимодействия далеко выходит за обычные рамки частно- государственного партнерства, которое, впрочем, может использоваться на заключительном этапе процесса планирования и в процессе реализации планов.[7]

Возглавлять процесс могло бы специально созданное для этой цели Федеральное агентство по интерактивному планированию, подчиненное непосредственно главе правительства. Его деятельность должна опираться, с одной стороны, на региональные агентства по планированию (центры развития), а с другой – на систему экспертных комиссий, включающих представителей администрации, профсоюзов, ассоциаций потребителей и отраслевых ассоциаций бизнеса. Должен быть разработан итеративный процесс сбора и обработки информации и согласования решений, использующий современные средства анализа.

Необходимо выработать единые требования к проектам модернизации на уровне отрасли и региона; в частности все проекты должны включать расчет эффективности по единой методике. Формирование такой системы – длительный процесс, поэтому следует развертывать ее постепенно, добиваясь положительных результатов на каждом этапе.

Финансирование широкомасштабных проектов модернизации должно, как правило, осуществляться в рамках проектного финансирования и использования схем частно-государственного партнерства.  В наших условиях проектное финансирование приобретает особое значение, поскольку крупные банки располагают (или, по крайней мере, имеют возможность располагать) необходимой информацией и высококвалифицированными специалистами по оценке эффективности проектов. Таким образом, общая схема планирования такова: выдвижение идеи проекта (как правило, отраслевой ассоциацией) - одобрение идеи проекта соответствующим экспертным советом при Агентстве по интерактивному планированию (АИП)- разработка чернового варианта совместно соответствующим департаментом АИП и отраслевой ассоциацией - одобрение на экспертном совете и выбор банка - детальный расчет эффективности проекта по схеме проектного финансирования - заключение договора о намерениях - включение проекта в индикативный план - заключение договора о реализации проекта по схеме частно-государственного партнерства.

2.2. Национальная инновационная система

Одна из важнейших задач системы интерактивного управления ростом состоит в непрерывном увеличении абсорбционной и инновационной способностей страны. На первых этапах абсорбционная способность играет решающую роль, определяя издержки и скорость заимствования, а тем самым и рациональный уровень заимствуемых технологий. Абсорбционная способность зависит от всех элементов СИУР, но наиболее непосредственно проявляется в работе институтов развития - исследовательских центров и центров трансфера технологий, технопарков, свободных экономических зон, Банка развития, и т.п.

Необходима сеть региональных институтов развития, связанных так чтобы каждый регион мог с минимальными издержками заимствовать достижения более продвинутых партнеров. Институты развития должны играть важную роль в процессе разработки отдельных аспектов плана, при отборе, согласовании и финансировании проектов модернизации, в обеспечении контактов отечественных и иностранных специалистов.

 

2.3.    Координация экономической политики

Говоря о политике заимствования, следует иметь в виду следующие процессы и инструменты, позволяющие влиять на абсорбционную способность страны.

Все эти типы политики должны быть скоординированы между собой.

3. Что мы имеем?

В последние десять лет постепенно формируется ряд элементов, необходимых для функционирования СИУР. Для многих отраслей и регионов разработаны стратегические планы. Постепенно внедряются механизмы частно-государственного партнерства и проектного финансирования. Предприняты масштабные меры по совершенствованию научно-образовательной сферы. Однако эти проекты осуществляются без ясного видения общей перспективы, а потому с чрезмерными издержками.

4. Формирование СИУР на региональном уровне

Весьма вероятно, что система интерактивного управления ростом будет формироваться не сверху путем издания соответствующих федеральных законов, а на региональном уровне – путем создания региональных агентств по планированию или центров развития. В задачи таких агентств должно входить а) создание «площадки» для взаимодействия ассоциаций бизнеса, региональной администрации и представителей гражданского общества с целью инициации, разработки и отбора эффективных проектов модернизации; б) разработка (совместно с соответствующими подразделениями регионального правительства) системы скользящих планов; в). координация деятельности институтов развития в регионе; г) выдача рекомендаций региональной администрации о координации различных видов экономической политики с целью повышения абсорбционной способности региона.

5. Пример масштабного проекта: формирование массовой ипотеки[8].

Целью данного проекта является улучшение снабжения жильем основных слоев населения с невысокими доходами. Для достижения этой цели планируется сформировать

          систему целевых жилищных накоплений – банковских спецсчетов, реализующих алгоритм стройсберкасс;

          сектор субсидируемого строительства дешевого жилья.

В современной России система целевых жилищных вкладов является наиболее эффективным каналом субсидирования населения с невысокими доходами. Этот вывод опирается на анализ истории и эволюции ипотечных институтов в мире за два века, изучение опыта создания ипотеки в странах Восточной Европы и попыток создания ипотеки в России в 1992—2008 гг., расчеты по математической модели на российским данным, а также на сопоставление ипотечных систем в переходных экономиках в условиях текущего кризиса.

Для того, чтобы обеспечить участникам системы жилищных накоплений достаточно низкие цены жилья планируется сформировать компанию-девелопера в собственности администрации. Благодаря девелоперу застройщики освобождаются от рисков и обременений, нередко возникающих при взаимодействии с коммунальными службами. Кроме того, застройщикам обеспечивается спрос вкладчиков спецсчетов, а при определенных условиях предусматриваются дотации из регионального бюджета. В обмен на это застройщик обязуется ограничить цены на жилье.

В настоящее время по заказу администрации Краснодарского края при участии Сбербанка ведется разработка пилотного проекта формирования массовой ипотеки для Краснодара с учетом специфики города.

 

6. Заключение

   Изучение опыта догоняющего развития показало, что для его успеха необходима система, включающая три основных элемента: скользящее интерактивное планирование; институты трансфера технологий; координация различных типов экономической политики. Такая система должна способствовать увеличению абсорбционной способности страны (региона) и обеспечивать взаимодействие правительства, бизнеса и общества для формирования эффективных проектов модернизации. При этом эффект может быть получен уже на начальных этапах формирования такой системы.

 

Ю.В. Громыко

Ответ на отзыв действительного члена РАН Виктора Мееровича Полтеровича

Мы невероятно благодарны уважаемому Виктору Мееровичу за тщательный и скрупулёзный отзыв на наш доклад. Именно благодаря этому отзыву появляется возможность выявить ряд расхождений и проблем, которые важны не с точки зрения выпячивания собственного мнения авторов доклада, а постановки важных проблем управления страной и дальнейших разработок и исследований. Мы согласны с В.М.Полтеровичем, что сегодня новые опережающие российские разработки ( «новые для мира») не служат основным двигателем российского экономического роста. Но мы не согласны с тем, что они не могут служить.

Для нас очень важна мысль академика В.Е.Фортова в рецензии на нашу работу: «Критичными для достижения целей модернизации страны являются

проблемы перевода достижений отечественной фундаментальной науки в практику использования прорывных технологий».

Для этого должна быть изменена как раз управленческая политика и, возможно, идеология модернизации. В частности придётся ставить стратегические цели модернизационного продвижения страны, но не с точки зрения общедекларативных задач, а для выведения и продвижения определённых технологических единств и решений в сферу массового их использования различными группами производств для перевооружения и переорганизации. Это выведение нисколько не отрицает рыночную оценку востребываемости определённого продукта. Но для того , чтобы эта оценка произошла необходимо ещё специально осуществить своеобразный «транспорт» этого нового технологического решения или новой технологии в зону, где они начинают использоваться и востребоваться. Собственно в этом и заключается одна из линий анализа условий преодоления «долины смерти»: когда государство финансирует фундаментальные исследования ( в России бессистемно и слабо), венчур действует на этапе расширения производства для решения, принесшего первую прибыль. А между новым научным результатом, воплощённом в экспериментальном приборе, демонстрирующем новый физический принцип или эффект, и воспроизводимой и поддерживаемой на основе венчура технологией находится мёртвая зона. Продвижение через эту зону и интересовало авторов доклада. Для того, чтобы это произошло необходимо сочетанное действие нескольких разных механизмов. Постановка стратегических целей создания определённой критической технологии, под достижение которой надо согласовывать работу множества разных государственных и частных корпораций, фирм и финансовых групп, агентств, ведомств из разных отраслей практики.

Именно эту функцию выполняло и выполняет ФКС, а отнюдь не управление закупками ( о чём говорит уважаемый г. Я.И.Кузьминов) . Подобная редукция ФКС ошибочна. Действительно в период противостояния СССР и США была видна роль ФКС прежде всего в милитаризованной экономике и в создании критических технологий вооружения. Но после завершения холодной войны и развала Советского Союза ФКС отнюдь «не почила в Бозе», а играет важнейшую роль в обеспечении технологического первенства США по огромному спектру направлений технологической политики. Вершиной айсберга в устройстве ФКС является отсутствие боязни ставить стратегические технологические цели в рамках рыночной экономики и достигать их при соответствующем суперэкспертном обосновании выбранной цели как стратегически важной и заслуживающей внимания. Сюда входит ещё огромное количество механизмов- в частности назначаемые государством цены (политика ценообразования) на новую технологическую продукцию (в последних работах РЭНД Корпорэйшн показана что эта политика не смотря на её весь социалистический «хорор» весьма эффективна), отработанная идея контракта как единство правовых, финансовых и экспертных решений и т.д. То, что и в мирное время эти критические лидерские технологии являются технологиями двойного назначения – по-прежнему правда, поскольку, как правило, прорывные технологии обеспечивают рост мощности. Но они не являются исходно военными и милитаристскими, просто критическое революционное преобразование техно-промышленного уклада обязательно затрагивает трансформацию и систем вооружений. Но в связи с этим возникает принципиальный вопрос, а как выявить эту самую критическую технологию, вокруг которой должны быть выстроены механизмы планирования и сценирования по типу специальных организационно-управленческих операций с обязательным участием агентов рынка?

Собственно здесь и вступает в действие качественный анализ научно-технологических решений. На основе специально проделанного анализа ( в частности сессии стратегического сценирования в ФТИ имени Иоффе, более ранних работ) нами утверждается, что прорывными критическими технологиями, на основе которых будет формироваться новый технопромышленный и социо-клуьтурный уклад являются метапромышленные технологии и формирующаяся метапромышленность - интеллектуальная промышленность по преобразованию существующей промышленности. Для принятия подобной точки зрения необходимо допустить видение слоистых техно-деятельностных систем, где основные эффекты достигаются за счёт наличия нескольких разных согласованных слоёв. В этом случае новое технологическое решение не поглощается предыдущей техносистемой, не растворяется в ней без остатка, но выделяется отдельный слой производства технологических решений данного класса, который начинают преобразоывать множество технологических единств из разных сфер и отраслей. Это означает, что метапромышленная технология требует не создания с нуля некоторой инфраструктуры, но она надстраивается над имеющимися технологическими решениями, резко усиливая их качество. Как правило, так понимаемые метапромышленные технологии являются приборами, своеобразными гаджетами (в отдельных случаях – это жидкостные «гаджеты» - особого типа эмульсии), которые надстраиваются в виде регуляторов над имеющимися системами. С такой точки зрения можно говорить о становлении лазер-метапромышленности. Так интенсивные импульсно - периодические лазеры резко на порядок увеличивают мощность существующих твердотельных лазеров, кардинально меняя способы их использования и применения в разных сферах : новая энергетика, новые космические аппараты, станкостроение, медицина.

Парадоксально, но лазер-метапромышленность может существенно опередить становление нано-метапромышленности. Можно утверждать, что так называемые нанотехнологии корпорации «Роснано» в настоящий момент пока являются обычным «пузырём» и само «Роснано» действует как банк, в котором пассивы довлеют над активами ( что показано в нашем докладе). Поэтому при всех разговорах про «нанобумагу» и «наношерсть» пока не видно, как нанотехнологии могут стать ключом технологической модернизации. Вместе с тем, интенсивные импульсно-периодические лазеры, разработанные проф. В.В. Аполлоновым, могут стать таким катализатором продвижения и развития разных сфер и систем деятельности. Более того мы берём на себя смелость утверждать, что и нанотехнологии, только не корпорации «Роснано», а концерна «Наноиндустрии» проф. М.А.Ананяна могут стать локомотивными при рассмотрении их как метапромышленности. Но подобная работа ещё должна быть специально проделана. В частности в результате её осуществления возникнет необходимость изменения существующих подходов к экономической счётности эффектов от внедряемой техники. Существующая повсеместная практика экономических расчётов закупок технологий не позволяет внедрять нанотехнологии. Именно, поскольку корпорация «Роснано» подобных вопросов не ставит, мы склонны считать, что в настоящий момент нанотехнологии – это особого типа «пузырь».

При помощи каких методов можно формировать новую практику модернизации. Подчеркнём этот момент не размышление про новую практику, а её реальное воплощение и проживание, в ходе которого в том числе придётся осваивать и новые формы планирования. В качестве такого метода, который практически используется нами, мы и предлагаем сессии стратегического сценирования (ССС), в которых не только выстраивается картина будущего на основе коммуникации с экспертами («форсайтинг»), но и выявляется невозможность осуществления ближайшего шага без преобразования средств и способов действия. Основу данного метода составляют специально организованные формы мыслекоммуникации представителей разных позиций ( государства, бизнеса, науки, образования, инновационной промышленности, финансов), формы коллективного мышления и мыследействования. Берём на себя смелость утверждать, что ССС являются одним из самых продвинутых методов организации разнопозиционной коммуникации, намного более эффективных, чем обычные конференции, семинары и совещания.

Введение концепта технологически состоятельной модернизации инициировано нами поскольку мы видим большую опасность подмены процесса разработки, освоения, использования новых технологий, которые должны привести к росту общественного богатства, словесно-декларативными требования больших свобод («сначала демократия, потом новые технологии». Вместе с тем, демократизация общества и введение элементов нового института собственности («пороха всех революций») возможно только вокруг новой практики роста общественного богатства на основе освоения новых технологий, когда усложнение общества, достигнутое через практику успешной модернизации может специально закрепляться институционально. Поскольку эффективность нынешнего российского госкапитализма под большим вопросом, а попытка сформировать новый олигархат на модернизации («технологически олигархат») терпит крах, возникает соблазн в очень многих слоях общества вообще отказаться от технологически состоятельной модернизации и приступить к изменению политических институтов общества. Результатом подобного общественного решения может стать «Катастройка -2» ( А.А.Зиновьев), реализуемая по сценарию перестройки в СССР. В этих условиях возникает вопрос об новом интегративном классе «развития», «умном классе» (а не креативном классе Флориды), который жизненно был бы заинтересован в процессе технологически состоятельной модернизации. Группами образующими этот класс могут стать представители развивающего образования, фундаментальной практико-ориентированной науки, инновационной промышленности, разработчики новых финансовых схем (« длинных денег»), объединяемых вокруг предпринимательских проектов, которые в отличие от бизнес-проектов ещё требуют проектирования новых рынков. Вопрос формирования подобного интегративного класса развития является одним из самых насущных вопросов. И до сих пор не ясно, сможет ли ядром кристаллизации этого класса стать «Единая Россия». , поскольку это не чисто политтехнологичесое пиардействие.

Завершая наш ответ, мы бы хотели подчеркнуть, что нам вместе с тем важно не размышлять о том, что нужно делать , но прямо указать, что делать. В частности мы считаем, что ГОСУДАРСТВУ надо создавать группу планирования, работающей   в проектно-программно-сценарной  форме. Но планирование  не всего- не роста ВВП, а    формирование  на основе  принципиально новых технологий и  стоящих за ними  новых  физических принципов  и эффектов   новых отраслей и кластеров с горизонтом планирования не менее 10-20 лет. Тогда становится очевидным и роль пятилеток, как вех на пути к реализации замыслов по новым отраслям. Необходимо также осуществлять планирование утилизации активов, в основе которых лежат старые устаревшие технологии. Так мы считаем, что можно спланировать, как за пять лет сформировать лазерную метапромышленность как новый кластер и новую отрасль. Было бы правильно иметь не одну а две -три подобных метапромышленных технологий как ключевых для модернизации, чтобы организовать состязательность групп, продвигающих разные решения

 

 

 

 

 

 

В поисках "Долины смерти" - Российское общество утратило инструменты целеполагания

 

26.07.2011 00:11

Громыко Юрий Вячеславович

Вопрос о культуре является критически важным в процессах модернизации и прежде всего для обсуждения условий перехода к новому техно-промышленному и социо-культурному укладу. Более того, постановка этого вопроса показывает ошибочность идеологии экономизма. Ведь в случае социо-культурной модернизации необходимо сначала показать, какие новые социокультурные функции должны быть созданы, какие старые восстановлены, и лишь после этого переходить к системе финансовых расчётов.

Но при этом очень важно, чтобы не происходила псевдокультурная психотизация: бесконечные разговоры про культуру, про важность культуры и ценности успешности при реальной потере перспектив движения страны. В этом нам кажется основная ошибка полит-агитаторов, которые хотят найти быстрые агитационные решения и заменить затяжку со Сколково на фоне очередных технокатастроф (гибель самолётов, «Булгария»), казалось бы, более наглядными разговорами про культуру – на телеканалах, при помощи мультиков и т.д. Нам кажется, что им этого не стоит делать, поскольку произойдёт дискредитация одного из последних рубежей и опор возможного продвижения.

С этой точки зрения обратимся к принципиальному докладу А.А.Аузана и А.Н.Архангельского, который, безусловно, является невероятно важным в своих постановках вопроса культуры, и укажем на принципиальные методологические ошибки доклада, которые могут соблазнить полит-активных сторонников впасть в психоз «менеджмента культуры».

В докладе при анализе культуры не различаются процессы трансляции – передачи культурных образцов от их носителей – и воспроизводства. Если процесс трансляции действительно связан с культурным содержанием, то процесс воспроизводства связан с деятельностью. Культура и деятельность – хотя вещи связанные, но это совсем не одно и то же. Неповторимое самовыражение в культурном творчестве, которое связывается с авангардом, является характеристикой творческого поведения. Поведение может быть превращено в деятельность, если его начать воспроизводить. Но при этом воспроизводимое самовыражение может быть никак не связано с процессами культуры и более того быть по большому счёту антикультурным и контркультурным. И на этом собственно строится постмодерн – на отвязке процессов воспроизводства от продвижения, от всякого исторического культурного фронта. Именно поэтому произошёл подрыв модерна. Любые типы самого нелепого антикультурного самовыражения можно воспроизводить, этим воспроизводством заражать массы, осуществлять селебретизацию куцых знаменитостей, объявлять творческим успешным классом бисексуалов и т.п. 

По главной мысли известного пушкиноведа Валентина Непомнящего, модернизационное начинание Петра Первого с точки зрения русской национальной культуры спас Пушкин. Он восстановил архетип русского православного человека, выразив на новом созданном им секулярном светском языке традиционные ценности. Приведём очевидный ряд из «Маленьких трагедий» – что гений и злодейство несовместны («Моцарт и Сальери»), что алчность иссушает и разрушает любую личность («Скупой рыцарь»), что святотатство всегда наказуемо («Каменный гость»), где опасность – там и спасение («Всё то, что гибелью грозит, для сердца смертного таит неисчислимы наслажденья, бессмертья, может быть, залог – «Пир во время чумы»). Таким образом, Пушкинпоказывал не образ «успешного современного человека», а удостоверял, что тысячелетние духовные ценности и оценки русского народа верны: «Береги платье снову, а честь смолоду». В период очередной русской «перепутицы» он помог многим людям выйти из невроза сталкивающихся оценок.

Более того, если встать на позицию успешности любой ценой – то прав окажется А.Б.Чубайс, который перечитав несколько лет назад Ф.М.Достоевского вдруг «понял, что всё, что он ненавидит в русском народе – совестливость и рефлексивное самокопание, сострадание – это всё от Фёдора Михайловича, и как раз и мешает «успешности». – Почему-то в этом месте в качестве места успешности вспоминается банька Свидригайлова с пауками в виде весьма конкретного «ада».

Правильный и трудный вопрос: а как быть с молодёжью, если ей надо показать перспективу жизни в нашей стране – успешных учёных, космонавтов, технологов, писателей, как это происходило в советское время. А сейчас таких перспектив не видно. Чтобы чего-то достичь, надо перебираться за рубеж и там успешничать, может быть, после этого пригласят в Сколково или корпорацию «Роснано». Короче, лидером посещений при подобном подходе является ЖЖ-сообщество http://pora-valit.livejournal.com – «Пора валить».

Единственное, что этому может противостоять – культура постановки проблем. Надо показывать и демонстрировать постановку неразрешимых проблем и попытку их решения на уровне мирового фронта здесь в России. Это и станет формой восстановления эпохи Модерна, поскольку фронт мировых проблем притянет в Россию со всего мира всех тех, кого интересует продвижение. У нас нет проблемного интеллектуального телевидения, и его создания в ближайшем времени не предвидится.

Сошлемся еще и на трудность преподавания истории в школе таких тем, как, например, «Русская революция».

Поскольку либо надо осуществлять индоктринацию и рассказывать про свет «прогремевшего февраля» (см. одну из книг Б.Н.Ельцина, написанную В.Б.Юмашевым «Записки Президента» (1994)), либо надо преподавать проблему русской революции, выявляя и показывая при прочтении и анализе первоисточников три позиции и три историософии: монархическую, либеральную и социал-демократическую. Такое преобразование архаического института исторического среднего образования требует нового педобразования, и заклинаниями о роли культуры (новой индоктринации???) здесь ничего не сделаешь. Только культура проблематизации, причем рациональной проблематизации, может остановить деинтеллектуализацию общества.

Второй тип культуры, который начисто утерян в практике управления – это культура целеполагания, образцы формирования содержательных замыслов и постановка стратегических целей, которыеначисто выведены из культурного оборота. В этом мы собственно и видим «долину смерти» для модернизации с позиции политических активистов. Мы ценим их попытки участвовать в содержательной дискуссии, но они явно недостаточны.

Попробуем расширить возможности «Единой России» для преодоления "долины смерти" всей модернизации. Что является "долиной смерти"? Отсутствие органа целеполагания. Кто выполняет сегодня такую функцию?

Политтехнологическая активность для обеспечения выборов в органы власти – это несколько другая сфера деятельности, связанная с обеспечением быстрых побед или демонстрацией иллюзии возможности быстрых побед в областях, где на самом деле нужна многолетняя тяжёлая работа.

Для реального продвижения необходимы технологии "интеллектуальной интеграции" и порождение очагов новой практики, которая является агентом будущего в настоящем – вот миссия политического руководства страной. В частности, бессмысленно говорить и писать, что средняя подростковая школа – «долина смерти». Долина смерти – это отсутствие в средней школе образцов того, что может образованный человек достичь в России своим трудом, какой бизнес он может сам организовать, какое признание как учёный, писатель, музыкант, управленец он получит в России. Кризис современного среднего подросткового образования в России – это мотивационный кризис, и он не может быть локализован в школе и привязан к педагогу. Решить его за счёт ориентации на поверхностную успешность невозможно.

Вряд ли удастся разобраться с творением ценностей – аксиопрактикой – вторичными  подручными средствами – институциологией, социологией мнений и даже искусством. Это всё вещи вторичные, оформительские. Разбираться-то придётся с вещами первичными, кто мы в этом мире, зачем в него пришли и с чем, что Россия может предложить всему миру, и как нас и других оценивать по совести и справедливости? А уж разбираясь с этим, отдельные результаты можно закрутить и завернуть в обложку сериалов и подростковых романов, мультипликации. Но основной вопрос, что мы хотим сказать?

Сформировать перспективу жизни подростка без интеграции образования, науки и промышленности невозможно – нужны новые подходы и формы такой интеграции, в том числе и в виде новых учебных курсов, и школ генеральных конструкторов, и нового содержания образования, развивающего способности понимать и действовать. Но главное – необходимо демонстрировать, несмотря на всю тяжесть положения в стране, порождение очагов новой практики и неотвратимость движения в пространстве целеполагания, в котором будет действовать Российское государство в 2020 году.

Та сетевая группа, которая сумеет работать с зонами новой практики "целеполагание 2020", реально и будет у власти. А в образцы культуры необходимо превращать в способы действия в очагах новой практики, сопоставляя их с российским и мировым опытом.

 

 



[1] Эта точка зрения нашла отражение в программном документе Минэкономразвития «ИННОВАЦИОННАЯ РОССИЯ – 2020»; можно сказать, что она уже стала официальной.

[2] Взаимодействие правительства с бизнесом и общественными организациями – характерная черта стратегического планирования в европейских странах (см. http://www.oecd.org/dataoecd/58/42/36655769.pdf).

[3]См.: http://www.econorus.org/sub.phtml?id=204&PHPSESSID=ekr3vf59vs8bdrvbs3eq2j7oh

Данный текст – модификация моей статьи с одноименным названием, опубликованной в Журнале Новой экономической ассоциации, 2010, № 7. Здесь добавлены разделы 4,5; разделы 1-3 сокращены. См. также: В.М. Полтерович (ред). Стратегия модернизации российской экономики. С-Пб.: Алетейя, 2010. 424 с.

[4] Термин «инновация» многозначен. Так, Росстат различает передовые производственные технологии, новые для России (фактически заимствованные у других стран) и принципиально новые (не имеющие аналогов в мире). В данном докладе заметке термин «инновация» используется именно в этом последнем значении.

[5] Абсорбционная способность (способность распознавать ценность новой внешней информации, усваивать ее и применять для коммерческого использования) характеризует эффективность заимствования технологий. Под национальной инновационной способностью понимается способность страны производить и доводить до коммерческого использования поток «принципиально новых» технологий.

[6] Взаимодействие правительства с бизнесом и общественными организациями – характерная черта стратегического планирования в европейских странах (см. http://www.oecd.org/dataoecd/58/42/36655769.pdf).

[7] В последнее время в аналитических текстах все чаще встречается тезис о том, что в России механизм экономического роста должен основываться на заимствованиях и взаимодействии государства и бизнеса. Например, об этом прямо говорится в исследовании «Эффективная Россия: производительность как фундамент роста», выполненном McKinsey Global Institute и опубликованном в апреле 2009 г. (см. стр. 19, 39).

[8] См. В.М. Полтерович, О.Ю. Старков. Поэтапное формирование массовой ипотеки и рынка жилья. В кн. В.М. Полтерович (ред). Стратегия модернизации российской экономики. С-Пб.: Алетейя, 2010. Глава 8.

.




О.И.Глазунова

Заместитель директора НИИ Инновационных стратегий

общего образования Департамента образования г. Москвы,

канд.психол.наук

РЕПЛИКА

по докладу Я.И Кузьминова и И.Д.Фрумина «Российская школа: оптимистическая модернизация»

 

Основное чувство, которое возникает после прочтения и обдумывания доклада никак нельзя назвать оптимистичным. Напротив,  невозможно избавиться от появляющегося по мере чтения  интуитивного убеждения, что развал Российской школы будет продолжаться и скоро уже от позиций, завоёванных когда-то Советской школой среди государственных систем среднего образования в странах мира, не останется камня на камне. Чем больше авторы повторяют, что Российская школа становится, наконец, «нормальной»  и является «неплохой» (для стран с соответствующим уровнем ВВП на душу населения), тем более становится очевидным, что крах неизбежен.

Хочу поделиться своим пониманием того, почему доклад вызывает такое  тягостное ощущение у читающего. Мне кажется, что к тому есть несколько причин. В общем – это и сама позиция авторов, с которой они анализируют Российское образование , и некоторые недостатки их рассуждения.

Основной задачей доклада Российская школа: оптимистическая модернизация http://strategy-2020.ru/sites/default/files/public/61/ros_school.ppt

является показ стратегии, направлений, подхода к модернизации, т.е. развитию Российского образования. И первое к чему необходимо отнестись – это к выделяемым направлениям и самому подходу к определению этих направлений. Здесь выявляется важнейшая характеристика авторского подхода. Строя свою линию модернизации, И.Д.Фрумин и Я.И.Кузьминов рассматривают систему Российского образования вне связи с развитием всего хозяйственного и политического развития страны в целом. Однако государственная система образования является частью этого механизма, и логично было бы задавать основные направления развития системы, исходя из того, какие задачи стоят сегодня в развитии страны. Но поскольку этот  слой анализа отсутствует, то задачи берутся из другой «рамки».

Такой рамкой оказываются, якобы, универсальные международные требования к системам среднего образования. Анализ состояния нашей системы образования проводится с точки зрения этих требований, реализованных в системе международных сопоставительных мониторинговых исследований PIRLS, PIZA, TIMSS. В результате авторы приходят к выводу о том, что наше образование потихоньку становится «нормальным» (с международной точки зрения) и для стран с таким уровнем ВВП на душу населения Российская система образования занимает неплохое место крепкого середнячка. В этом состоит оптимизм – расстраиваться не надо. Мне же такие оценки кажутся чудовищными.

Можно было бы возразить, что авторы рассматривают социальные вызовы, с которыми сегодня сталкивается наша система образования, и на которые она должна отвечать. Это и есть рассмотрение системы образования в контексте той общественной ситуации, в которой находится Россия. Однако, с нашей точки зрения, это натяжка. Поскольку в качестве вызовов рассматриваются не государственные задачи развития, решение которых обеспечивало бы лидерские позиции Российской системы образования в мире, а последствия ошибочной социальной политики, некорректируемого заимствования образцов  образа жизни «общества потребления» и резкого ослабления национально-государственных приоритетов в области культуры. Непонятно, что авторы считают нормой в относительно культурной ситуации и социальных процессов.  Модернизация, понимаемая как адаптация к таким вызовам, всегда называлась «штопанием дыр». Она не ведёт ни к какому развитию.

«Конкурентоспособные преимущества» нашей школы, проанализированные авторами, выглядят откровенно жалко. Все эти преимущества могут быть таковыми лишь для  упомянутой группы стран с соответствующим уровнем ВВП. Возникает чувство, что для других стран, имеющих серьёзный уровень ВВП, это никакие не преимущества, а так, утешительный  разговор с ребёнком, чтобы он не заплакал. Поэтому когда авторы пишут, что «наша задача не повернуть школу назад, а помочь найти преимущества и дополнительную внутреннюю энергетику для рывка вперед», становится уже совсем непонятно, где находится «перёд», а где зад, и является ли передом для Российской школы то, куда они хотят повернуть.

Наконец, важнейший вопрос по отношению к стратегии модернизации – это вопрос о том, в чём заключается сам механизм инновации?  Основным механизмом, с точки зрения И.Д.Фрумина и Я.И.Кузьминова является всё-таки заимствование лучших зарубежных технологий, какую-то роль должна играть и поисковая деятельность российских учителей-лидеров образования. Очень странно, что в этом контексте не зафиксирована роль национальных экспертных систем в сфере образования, поскольку эффективность  отбора для инновации зарубежного опыта, и оценки поисковых находок отечественных педагогов определяется качеством и направленностью экспертных систем. Однако, в докладе картина выглядит так, как будто указанные нами механизмы работают и обеспечивают соответствие образовательной системы мировому уровню сами по себе.

Это впечатление ещё более усиливается от того, что не указана роль науки в инновационных механизмах. И не слова не сказано о том, что опережающие образцы образовательных технологий создаются наукой. Не анализируется и ситуация наших приоритетов в области интеллектуальноёмких отечественных разработок. В частности, не указаны разработки в области метапредметного содержания образования, обеспечивающие на сегодня верхний уровень конкурентоспособности отечественного среднего образования. Развитие деятельностного подхода не остановилось на системе развивающего обучения В.В.Давыдова и Д.Б.Эльконина.

Боюсь, что в рамках предлагаемой стратегии практико-ориентированная наука и научные разработки в системе образования не найдут своего места и не получат  необходимой поддержки. Это, в свою очередь,  автоматически отбрасывает нас в разряд стран, не ведущих собственных научно-технологических разработок в системе образования и от неплохого уровня в группе стран с соответствующим уровнем ВВП, мы будем быстро продвигаться к концу очереди, т.е. назад.

Представление о механизме модернизации, который опирается на заимствования зарубежного опыта и поиск учителей-новаторов, объединённых в горизонтальные инновационные сети в купе с глубокой недооценкой роли научных разработок и национальных экспертных систем само по себе уже внушает глубокий пессимизм. Однако он становится гораздо острее, когда понимаешь, что во всём докладе не содержится никаких новых идей  ни по поводу целей Российского образования, ни по поводу механизмов его развития, ни по поводу чего бы то ни было, связанного с образованием. Даже ещё хуже, становится понятно, что авторы вообще не делают ставку на новые идеи, это не их стиль.

Мне кажется, что само отношение к образованию как к инфраструктуре услуг, которая, естественно, должна соответствовать имеющемуся уровню ВВП, является неверным. Образование должно обеспечивать не просто функцию социализации и адаптации людей к жизни в условиях невысокого ВВП, а являться зоной прорыва в будущее как для отдельного ученика, так и для государства в целом. В этом оптимизм. Но условий для такого прорыва данная стратегия не задаёт.

И.Д.Фрумин и Я.И.Кузьминов придерживаются другой точки зрения на будущее нашего образования, которая обеспечит нам место среди безликих середнячков в глобальном мире.

 


Версия для печати [Версия для печати]

Гостевые комментарии: [Просмотреть комментарии (1)]     [Добавить комментарий]



Copyright (c) Альманах "Восток"

Главная страница